... За занятиями и не-досугами
родители их оставляли им это без растолкования, да дети даже еще и не
уразумели бы в своем возрасте, в чем тут разница. В невинном детском
маломыслии, они вместе играли и, наигравшись вместе, обнявшись, засыпали на
травке, спрятав головы под один и тот же розовый куст, в котором копошились
золотые пчелки, а детей не трогали, все равно как христианина, так и
жидовина.
Но вот Федор и Абрам подросли и настало время посылать их в школу. А
это случилось, когда в Константинополе язычество приканчивалось и была уже
объявлена главною вера христианская. Идольские капища тогда разоряли или
переделывали на церкви и на городских стенах, над воротами, стали писать
образа, чтобы всякий, проходя, кланялся и молился.
В эту пору .многое стали заводить на иной лад, и некоторые учителя
начали изъяснять высшему правительству, что христианину и еврею вместе
ходить в одну школу не годится, а непременно надо разделять детей порознь,
чтоб они с малолетства не смешивались, потому что, будто, вместе им нельзя
дать согласного научения, так как у евреев главный закон веры - от Моисея,
человека Божия, а у других - от Христа. Мы их Ветхий закон признаем, но
только к нему от своего Нового Завета добавку делаем, а евреи думают, что им
добавки не надо, а довольно и одно то соблюсти, что в старом законе от
Моисея показано.
Матери Федора и Абрама не твердо разумели, что их религии подробно
касается, а знали по-женски одно наружное. Знали они, например, что жидовкам
в свое время надо в ванну лазить и окунаться по обязанности, а крещеным
женщинам - заведено мыться, только когда понадобится; или что христианам
можно есть свинину, а жидам свиное мясо запрещено и не позволено. Прочего
же, что есть главное в том и в другом законе, они до тонкости не понимали и
молились по-своему, каждая про себя, как была научена в детстве. Больше же
всего обе они жили с тою заботой, чтобы в соседстве по домашеству им одной
от другой было как можно удобнее и чтобы не оказать никакой друг другу
помехи...
|
