А теперь не то, - с глубоким вздохом прибавил дедушка, - теперь не велят кулижек палить. - Да нельзя же, дедушка, волю над лесом дать...
Долго ли до беды? Ищи! - Этакую квартиру менять! - сказал Авдей, - и сарай, и ледничек особый... - Вот еще! зачем нам ледничек! Мы дома не стряпаем, впрок ничего не запасаем...
Особенно пустились в экономизм те, которые говорили тогда, в семьдесят шестом и седьмом годах, что денежки лучше великодушия,..
...и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие... Л. Толстой Когда Толстой приступил к работе над романом "Война и мир", все вопросы, личные и общественные, волновавшие писателя еще со времен Крымской кампании, встали теперь перед ним во весь рост. Крестьянская реформа не устранила глубоких противоречий между помещиком и мужиком. "Великое благодеяние", обещанное народу, вылилось в отчаяние и протест миллионов. "Проблема мужика" по-прежнему оставалась в литературе главной. Ее решение во многом зависело от тех коренных общественных преобразований, которые ожидали Россию в будущем. Задача состояла в том, чтобы "внести в мир идею общественного устройства без поземельной собственности...", идею, которая, по мысли Толстого, имеет будущность, то есть возможность духовного единения людей на основе равенства и братства. Задуманное произведение Толстой представлял себе как напоминание о том, что народ — огромная нравственная сила, которая подчиняет себе все здоровые силы общества. Писатель погружается в материал истории, чтобы найти в нем объяснение многим явлениям своей современности. И когда взгляд Толстого останавливается на эпохе 1812 года, "мысль народная" захватывает все существо его. Понадобилось "пять лет непрестанного и исключительного труда при наилучших условиях жизни", что бы сказать то, "что никто никогда не скажет". Писание "Войны и мира" вылилось в рождение еще неизвестного до того в литературе жанра — романа-эпопеи. По широте охвата жизни, по глубине и силе раскрытия человеческих характеров мировая литература не знает ничего равного. "Что такое "Война и мир"? — писал Толстой по поводу формы своего произведения. — Это не роман, еще менее поэма, еще менее историческая хроника. "Война и мир" есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось". А в беседе с Горьким сказал: "Без ложной скромности это как "Илиада". Творческая история "Войны и мира" хранит на себе следы многочисленных правок, исправлений, поисков того нужного слова, которое как результат упорного труда венчает высокое мастерство и совершенство. Толстой бесчисленное количество раз начинал и бросал писать свой роман до тех пор, пока эпоха 1812 года не предстала перед ним в ясных и определенных образах и сама, как он говорит, не попросилась на бумагу В "Войне и мире" Толстой старался писать историю народа. Подлинным героем его произведения является русский народ, те Карпы и Власы, которые не везли в Москву продавать французам сено за большие деньги, а жгли его. Народный характер войны сказался не только в духовном единении народа и прогрессивных слоев русского общества, но и в стихийном росте партизанского движения, развернувшегося на захваченной врагом территории. Не считаясь с правилами военного искусства, партизаны наносили сокрушительные удары по французам. Увлекательно и интересно, с большим тактом и мастерством рисует Толстой партизанские рейды в тылу врага под командованием Дениса Давыдова, рассказывает о дьячке, ставшем во главе отряда, о старостихе Василисе, истребившей сотни французов. "Дубина народной войны, — пишет Толстой, — поднялась со всею грозною и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупою простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие". Судьбы народные переплетаются в романе с жизненными судьбами отдельных героев. Это придает всей картине характер всеобщности, эстетического многообразия, скрепленного единством авторской мысли. Жизнь русского общества в один из интереснейших периодов его истории предстала в изображении Толстого во всей ее полноте благодаря тому, что в романе своем он рисовал людей различных общественных групп и сословий с позиций народных представлений о жизни. Писатель беспощаден ко всякого рода лжи, лицемерию, обману, общественному и семейному. И он клеймит это, когда создает типы чуждого ему круга людей — высших сановников, представителей царского двора, чиновников, штабных офицеров, использующих войну в корыстных целях. И наоборот, он полон высокого воодушевления и оптимизма при изображении героев и героинь, близких его сердцу, — они "путеводители" мысли и чувства художника, воплощение его эстетических и нравственных правил. Такими предстают в романе Андрей и Пьер, Наташа Ростова и Мария Болконская, Кутузов и Багратион. Рассматривая исторический процесс как движение самих народных масс, Толстой огромное значение придает в этом движении выдающейся личности. Кутузов и Наполеон выступают в романе как две диаметральные противоположности, к которым стягиваются все нити повествования. Закон отталкивания и притяжения действует по отношению к этим противоположностям согласно их роли и месту в историческом процессе. Наполеон, в толковании Толстого, воплощение зла, олицетворение буржуазной цивилизации Запада, ведущей к отчуждению личности от народа. Кутузов же — носитель народного чувства. Главное в нем — его глубокое понимание народных запросов, его духовная близость к народу. Эти качества характера Кутузова позволили, говорит Толстой, выбрать его, против воли царя, в представители народной войны. В сценах, рисующих Кутузова как гениального военного стратега и выдающегося государственного деятеля, Толстой остается верен исторической правде. Так, например, Бородинскую битву Кутузов расценил как победу русских, а сдачу Москвы — как преддверие окончательной гибели наполеоновской армии. Однако в своих философских размышлениях о "границах свободы и зависимости" и толкованиях движущих сил истории Толстой высказывает суждения, противоречащие его художественной истине. В несоответствии с исторической истиной дается в романе трактовка образа Платона Каратаева. Толстой любуется его незлобивостью, кротостью, его терпеливым отношением к жизни. Он весь олицетворение чего-то "доброго, круглого". В нем нет и тысячной доли того, что характеризует собой все русское крестьянство с его громадной волей к победе и непременным участием во всех жизненно важных процессах. Идеализация в Платоне Каратаеве черт непротивленчества открывает новый этап в мировоззренческой деятельности Толстого, этап постепенного перехода писателя на позиции патриархального крестьянства. В "Войне и мире" Толстой стремился рассказать не только правду о душе человека, но и правду истории. И потому все противоречия "личной мысли" писателя ни в какой мере не умаляют художественных достоинств романа, не снижают уровня повествования. Этим романом-эпопеей Толстой вошел в мировую литературу как автор величайшего из когда-либо написанных произведений.
Тем временем:
...
Молодой человек читает, темноволосая лыжница (она назвалась Стеллой) обменивается банальностями с рыжей дамой.
- Я лично предпочитаю Локарно, а не Лугано.
- А я отдыхала в Кране, но мне не понравилось. На этом курорте все очень богаты или корчат из себя богачей...
Старая дама слушает их беседу, Ночная Роза грезит наяву.
На выходе из Симплонского туннеля - ни малейшего признака тумана. Иногда бывает и наоборот - горы задерживают облака.
Спала она, что ли? Странное уханье последних бетонных опор, о которые разбивается ветер, вырвало ее из дремотного оцепенения. Она изворачивается, чтобы поглядеть на узенькую полоску неба между двумя высокими скалистыми стенами. Небо безупречно синее.
- Я боялась, что таможенники полезут ко мне в чемодан, - говорит Стелла. - Вчера вечером я решила напоследок покататься при лунном свете, а вещи собрала в последнюю минуту, кое-как.
На итальянском вокзале Ночная Роза чуть не заблудилась. Ей был незнаком этот подземный переход (как быстро все меняется!), но впереди бежала юная лыжница в своих желтых брюках, с красными лыжами в руках, и она пошла за ней. Две другие дамы плелись где-то сзади.
Молодой человек остановился, чтобы купить сигареты. Ему-то уж известно, что времени у них предостаточно. Но вот наконец все пятеро спускаются по каменным ступеням и долго шагают по мрачному переходу. “Куда мы идем?” Они выходят к подземному вокзалу, где в темноте их ждет маленький поезд.
И снова они сидят вместе, в одном купе. Здесь холодно, горят только две лампочки. Скуки ради Ночная Роза глядит в окно, на светящиеся часы; они показывают 9 часов 24 минуты.
Она переплетает пальцы, точно для молитвы. И сама удивляется этому жесту - она не молилась уже много лет. Разнимает руки, но тотчас сплетает пальцы опять, так им приятнее.
Поезд мягко трогается и летит навстречу дню, согреваясь на ходу.
Здесь, на равнине, круглой, как цирк, уже зажигаются огни; извилистые речушки, заросшие по берегам сурепкой, окутаны легкой дымкой. В окне проносятся луга, ивы, а вот сад с огородом, на шесте болтается целлулоидный голыш...
