бя сыном Бога, и было по вере его, и мастерские и гаражи, где он работал переполнялись теми, кто искал его учения и его прикосновения, а улицы поблизости - теми, кто жаждал лишь того, чтобы..
Траппола. Да, про этого графа грех сказать что-нибудь хорошее. Ридольфо. Ну, ступайте молоть кофе да сварите свежего. Траппола. А вчерашний-то куда же? Ридольфо...
Чем больше мусора потребляешь тем меньше у тебя остается а чем больше у тебя есть тем больше потребляешь. Все галлюциногенные наркотики почита..
Античные мотивы и их роль в «Войне и мире» Л. Толстого
Во многих произведениях русских и зарубежных писателей можно встретить античные мотивы. Не исключение и “Война и мир” Толстого. По композиции “Война и мир” напоминает поэмы Гомера: наличие несвязанных сюжетов, одновременно житейских советов и лирики, философии и большого числа действующих лиц. Толстой, как и Гомер в “Илиаде”, описывает войну. Сходство с античными сюжетами наблюдается буквально с первых страниц “Войны и мира”. Действие происходит в салоне Анны Павловны Шерер. Она сама, Элен и Лиза являются центрами кружков, образовавшихся под неусыпным вниманием хозяйки дома. Толстой сравнивает светские разговоры с неумолкающими веретенами. В античной литературе известна легенда о трех парках — богинях судьбы, которые пряли нити жизни. Не эти ли три богини Элен, Лиза и Анна Павловна? Одним из основных моментов, связанных с богинями судьбы, является вязание Наташи у постели больного Андрея Болконского. Кроме того, по преданиям древних, судьба возлюбленного находится в руках женщины. Наташа сидит у постели при свече и вяжет. Вдруг клубок скатывается с ее колен, и она, наклонясь за ним, перестает вязать, тем самым как бы прерывает жизнь Андрея. В этом же эпизоде есть связь с другой богиней античности — богиней смерти. В Древней Греции она всегда изображалась со свечой. Свеча гаснет — жизнь кончается. Когда Наташа наклоняется за клубком, она загораживает свечу от Андрея: в этот момент он понимает, что умрет. Мотив судьбы присутствует и при описании Толстым Лысых Гор в годы войны. В течение всего этого времени мужик плетет лапоть, как бы доказывая, что жизнь продолжается и во время войны. В эпилоге — снова мотив вязания. На этот раз в роли богини судьбы выступает Анна Макаровна, которая вяжет чулки для Николая. Толстой собирает в доме Николая и княжны Марьи всех героев, которые уцелели в войне, и показывает, что жизнь их продолжается. Персонажем, очень похожим на героиню из “Одиссеи”, является Элен (у Гомера — Прекрасная Елена). Толстой пишет о ее античной красоте, у нее золотые волосы, как и у Прекрасной Елены. Элен — своеобразное напоминание о Троянской войне, в которой коалиция ахейских царей выступила против Трои. Война 1805 года тоже была войной между царями. Троянская война была пагубна для ее участников. У Толстого также умирает жена Болконского, а впоследствии и он сам. С древних времен жилищем богов, которые помогали людям и защищали их, являлись храмы. Пока шла война, двэри храма были открыты. Князь Андрей стремится к миру. Именно поэтому в своих снах он все время пытается закрыть дверь, но не может. С этим же связан проект вечного мира, о котором Толстой говорит в своем произведении. То, что князь Андрей никак не может закрыть дверь, доказывает, что путь к вечному миру труден. В романе-эпопее Пьер намеревается убить Наполеона, чтобы спасти Россию. Плутарх описал подвиг Сцеволы, который хотел убить царя этрусков, чтобы снять осаду Рима, но у него ничего не вышло. Пьер также не смог убить Наполеона, но результат был достигнут: последний все-таки ушел из Москвы. Царь этрусков понял Сцеволу и великодушно простил его. Генерал Даву, которого все считали “вторым Аракчеевым” у Наполеона, всего лишь обменялся взглядами с Пьером и как бы отпустил его. Большое значение в “Войне и мире” придается облакам. По античным преданиям, побеждал в войне тот, кто дружил с облаками. Существовала Нефела — богиня облаков. А князь Андрей любил облака, и потому удача какое-то время сопутствовала ему в войне. Русские в Аустерлице проиграли сражение из-за того, что был туман. Значит, в тот момент с облаками дружил Наполеон. Тесно связан с мотивом неба мотив птицы. В античных легендах богом смерти был бог Птах с головой сокола. Перед Бородинским сражением низко над полем пролетел сокол, как бы возвещая о предстоящем большом количестве погибших в сражении. И действительно, потери были огромны с обеих сторон. Другим символом смерти в античной литературе была река. Андрей Болконский умер около Волги, в Ярославле. А ряд сражений с Наполеоном был связан с мостами через реки, в битвах за которые погибло много людей. В античной истории известен случай, когда спартанцы, защищая родную землю от персов, погибли все до единого. Но остальное греческое войско за это время успело собраться и дало достойный отпор врагу. Аналогичным примером в романе Толстого может служить отряд Багратиона, а примером подлинной стойкости, отсутствия страха смерти и чисто спартанского характера — отряд под командованием Андрея Болконского в Бородинском сражении. Итак, античные мотивы играют большую роль в романе “Война и мир”. Через них как бы осуществляется связь произведения Толстого с современностью, что вообще позволяет считать его вневременным произведением.
Тем временем:
... The subject was speed, and in a week's practice he learned more about speed than the fastest gull alive. From a thousand feet, flapping his wings as hard as he could, he pushed over into a blazing steep dive toward the waves, and learned why seagulls don't make blazing steep pewer-dives. In just six seconds he was moving seventy miles per hour, the speed at which one's wing goes unstable on the upstroke. Time after time it happened. Careful as he was, working at the very peak of his ability, he lost control at high speed. Climb to a thousand feet. Full power straight ahead first, then push over, flapping, to a vertical dive. Then, every time, his left wing stalled on an upstroke, he'd roll violently left, stall his right wing recovering, and flick like fire into a wild tumbling spin to the right. He couldn't be careful enough on that upstroke. Ten times he tried, and all ten times, as he passed through seventy miles per hour, he burst into a churning mass of feathers, out of control, crashing down into the water. The key, he thought at last, dripping wet, must be to hold the wings still at high speeds - to flap up to fifty and then hold the wings still. From two thousand feet he tried again, rolling into his dive, beak straight down, wings full out and stable from the moment he passed fifty miles per hour. It took tremendous strength, but it worked. In ten seconds he had blurred through ninety miles per hour. Jonathan had set a world speed record for seagulls! But victory was short-lived. The instant he began his pullout, the instant he changed the angle of his wings, he snapped into that same terrible uncontrolled disaster, and at ninety miles per hour it hit him like dynamite. Jonathan Seagull exploded in midair and smashed down into a brickhard sea. When he came to, it was well after dark, and he floated in moonlight on the surface of the ocean. His wings were ragged bars of lead, but the weight of failure was even heavier on his back. He wished, feebly, that the weight could be just enough to drug him gently down to the bottom, and end it all. As he sank low in the water, a strange hollow voice sounded within him...
