Внутренние монологи героев как средство психологического анализа в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»
Лев Николаевич Толстой является непревзойденным мастером в искусстве психологического анализа души человека. Наиболее ярко этот феномен писателя проявляется в его великом произведении — романе-эпопее “Война и мир”. В героях романа мы видим реальных людей с близкими нам чувствами и переживаниями. Н. Г. Чернышевский отмечал основные принципы мастерства Толстого: “Внимание графа Толстого более всего обращено на то, как одни мысли и чувства развиваются из других; ему интересно наблюдать, как чувства, непосредственно возникающие из данного положения или впечатления, подчиняясь влиянию воспоминаний и силе сочетаний, представляемых воображением, переходят в другие чувства, снова возвращаются к прежней исходной точке и опять странствуют, изменяясь, по всей цепи воспоминаний...” Л. Н. Толстому также важно было показать влияние внешних обстоятельств на внутренний мир героя, взаимосвязь субъективного и объективного начал. В психологическом анализе личности Толстой пользовался разнообразными приемами. Наиболее испытанным средством выявления душевных тайн у него является внутренний монолог. Как правило, он восходит к исповеди, к внутренним раздумьям героя. Нередко “беседа” персонажа с самим собой или с воображаемым собеседником отличается сложным противоречивым содержанием. Показателен в этом отношении монолог князя Андрея в поле под Аустерлицем: “... как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, не так, как мы бежали, кричали, дрались ... совсем не так ползут облака по этому высокому, бесконечному небу. Как же я не видел этого высокого неба? Да! Все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба”. Здесь в сознании князя Андрея возникают такие контрастные и противостоящие друг другу явления, как “бежали”, “кричали”, “дрались” и “высокое бесконечное небо”, “тихо”, “торжественно”. Сознание его как бы раздваивается. То же происходит и с Пьером Безуховым. Думая о своих чувствах к Элен, еще не ставшей его женой, он понимает, что она глупа, что есть что-то “нехорошее”, противоестественное в их отношениях. В то же время Пьер мечтает “о том, как она будет его женой, как она может полюбить его, ... как все, что он об ней думал и слышал может быть неправдою”. Причем иногда автор продолжает монолог героя, чтобы лучше показать его противоречивое состояние. Внутренние монологи в романе показывают и переживание героями своих собственных поступков, поступков других людей, самооценку героя. В этом проявляется их характер. Если для Андрея и Пьера вполне естественно анализировать окружающие события и свое поведения, то Николай Ростов очень болезненно переживает этот процесс, потому что все события он воспринимает больше на эмоциональном уровне. На протяжении всего романа у Николая только два мысленных монолога, в которых Толстой показывает нам, как эта “мучительная работа мысли” противоестественна для его героя. Николай умен сердцем, и в этом они родственные с сестрой Наташей. Но автор гораздо чаще приводит в тексте внутренние монологи Наташи. Вероятно, это вызвано тем, в них в большей мере, чем в поступках и разговорах, проявляются скрытые намерения, тайные движения души. На примерах монологов Наташи лучше всего воспринимается напряженный, часто импульсивный психический процесс. Однако само течение монологов носит открытый характер. В размышлениях передается и “мучительная работа мысли” таких героев, как Пьер, князь Андрей, отчасти Николай, Наташа. Но она чужда Борису Друбецкому, Бергу, Анатолю и Элен Курагиным, которые на протяжении всего романа не меняются и не эволюционируют. Воспроизводя тончайшие оттенки духовной жизни близких ему героев, Толстой отказывает в намеке на мысли и чувства постоянным, и поэтому чуждым ему героям, принадлежащим в основном к “высшему свету”. Еще раз, на примере романа-эпопеи “Война и мир”, мы убеждаемся, что духовная красота героев у Толстого проявляется в непрерывном борении мыслей и чувств, в мечтах о деятельности, полезной для всего народ”
Тем временем:
...
1820
ВЕСНА
Мечты волшебные, вы скрылись от очей! Сбылися времени угрозы! Хладеет в сердце жизнь, и юности моей Поблекли утренние розы! Благоуханный Май воскреснул на лугах, И пробудилась Филомела, И Флора милая, на радужных крылах, К нам обновленная слетела. Вотще! Не для меня долины и леса Одушевились красотою, и светлой радостью сияют небеса! Я вяну,- вянет все со мною! О, где вы, призраки невозвратимых лет, Богатство жизни - вера в счастье? Где ты, младого дня пленительный рассвет? Где ты, живое сладострастье? В дыхании весны все жизнь младую пьет И негу тайного желанья! Все дышит радостью и, мнится, с кем-то ждет Обетованного свиданья! Лишь я как будто чужд природе и весне: Часы крылатые мелькают, Но радости принесть они не могут мне И, мнится, мимо пролетают.
1820
ФИНЛЯНДИЯ
В свои расселины вы приняли певца, Граниты финские, граниты вековые, Земли ледяного венца Богатыри сторожевые. Он с лирой между вас. Поклон его, поклон Громадам, миру современным; Подобно им, да будет он Во все годины неизменным! Как все вокруг меня пленяет чудно взор! Там необъятными водами Слилося море с небесами; Тут с каменной горы к нему дремучий бор Сошел тяжелыми стопами, Сошел - и смотрится в зерцале гладких нод! Уж поздно, день погас: но ясен неба спол, На скалы финские без мрака ночь нисходит, И только что себе в убор Алмазных звезд ненужный хор На небосклон она выводит! И отечество Одиновых детей, Грозы народов отдаленных! Так вот колыбель их беспокойных дней, Разбоям громким посвященных! Умолк призывный щит, не слышен скальда глас, Воспламененный дуб угас, Развеял буйный ветр торжественные клики; Сыны не ведают о подвигах отцов, И в дольном прахе их богов Лежат низверженные лики! И все вокруг меня в глубокой тишине! О вы, носившие от брега к брегу бои, Куда вы скрылися, полиочные герои? Ваш след исчез в родной стране...
