Но вот, в начале шестидесятых, моровое поветрие пебрины напрочьзагубило рассадники шелкопряда в Европе, пахнув к тому же за море, в Африку,а по слухам, и в Индию...
Марина Какие глупости! Рузя О, я не верю им - Я только говорю, что должен он конечно Благословлять еще судьбу, когда сердечно Вы предпочли его другим...
Да за что ж ты так прогневалась? Г-жа Простакова. Да вот, братец, на твои глаза пошлюсь. Митрофанушка, подойди сюда. Мешковат ли этот кафтан? Скотинин...
Если бы можно было писать, как Толстой, и заставить весь мир прислушаться! Т.Драйзер
К концу 70-х — началу 80-х годов XIX века в мировоззрении Толстого наступил перелом, подготовленный всем хэдом исторического развития пореформенной России. В это время Толстой окончательно порывает со своим классом и переходит на позиции патриархального крестьянства. На идейное содержание его произведений начинает оказывать пре имущественное влияние драматическая сторона жизни, крушение старого общественного строя вместе с его привычками, традициями, верованиями. Отсюда повышенный интерес писателя к отрицательным явлениям тогдашней действительности, необычная социальная острота изображения глубинных процессов жизни и психологии личности, стремление в немногом (в небольших по объему произведениях) сказать о многом. Защищая естественное право простых людей на жизнь, Толстой выступал от имени стомиллионного русского крестьянства и подвергал беспощадной критике собственность, государство, мораль эксплуататорского общества. "Всем существом" своим он понял, что в "преступлении, уже не один раз совершенном, но постоянно совершающемся", виноваты "те, которые живут во дворцах и ездят в каретах", и что теперь в отношении к ним он находится "не в положении заблуждающегося или отклоняющегося", а "в положении обличителя". В то же время со свойственной патриархальному крестьянину слабостью Толстой обращается к Богу и со ссылками на него убеждает господ отказаться от своих привилегий. Посещение ночлежных домов, тюрем, московского Хитрова рынка, а также участие в очередной переписи населения приводят его к убеждению, что зло, пропитавшее все вокруг, можно устранить в том случае, если все люди, и бедные и богатые, забудут о личном благе и направят все свои усилия на нравственное самоусовершенствование. Настойчивые призывы "проникнуться истиной Христа" и "самоусовершенствоваться" проходят у Толстого через все его публицистические и художественные произведения этого периода ("Исповедь", "В чем моя вера", "Так что же нам делать?", "Смерть Ивана Ильича", "Крей-церова соната", "Власть тьмы", "Плоды просвещения"). С огромной силой разоблачающего реализма осуждает в них Толстой жизнь богатых классов. Критика общественных обманов реализуется в этих произведениях с помощью психологического самораскрытия героя. Это, по выражению Р. Роллана, истинные "драмы души", в которых личное раскаяние вершит суд над всем окружающим. Картина расплаты умирающего Ивана Ильича за то, что он прожил жизнь не так, как надо, с мучительным сознанием того, что теперь ничего нельзя поправить, потрясает своим правдоподобием. В "Крейцеровой сонате" герой не умирает. Толстой не зажигает здесь того "света", который, как вспышка, возникает и гаснет в душе умирающего Ивана Ильича в момент его последнего вздоха. Он описывает условия, в которых совершалось падение героя, распутывает цепь преступлений, приведших Позднышева к душевной катастрофе. Особенность произведений позднего периода творчества Толстого состоит в том, что в них в своеобразной форме нашли отражение характерные черты исторической деятельности. Лучшие устремления Толстого идут в них не от религии, а от жизни. Проповедь Толстым новой веры, очищенной религии, соединенной в его публицистических и художественных произведениях с критикой казенной церкви, суда, правительственных насилий, воспринималась в официальных кругах как "пропаганда самого крайнего, самого разнузданного социализма". Высказывалось мнение о необходимости заточения Толстого в тюрьму, определения его в дом умалишенных и т. п. Особенно ополчилась реакция против писателя после выхода в свет романа "Воскресение". В 1901 году святейший синод отлучил Толстого от церкви.
