"Анна Каренина" есть совершенство... и такое, с которым ничто подобное из европейских литератур в настоящую эпоху не может сравниться. Ф.Достоевский
После окончания работы над "Войной и миром" Толстой приступил к созданию произведения о Петровской эпохе: собрал большой материал, сделал несколько черновых набросков. Однако процесс писания подвигался очень медленно. Толстой все больше и больше ощущал историческую отдаленность лиц, событий и связанную с этим трудность проникновения в души тогдашних людей. Не желая писать о том, что противоречило собственному замыслу, он отказался от его осуществления. Толстой, как и многие его современники, мучительно искал в эти годы ответ на вопрос: что несет России капитализм, как отразится новый жизненный уклад на положении различных общественных классов, в особенности крестьянства? Все больше склонялся он к тому, чтобы написать "роман из современной жизни", который бы "взял за душу" и в котором философские, эстетические и морально-этические проблемы выражены были бы через отношения людей в семье. "Сюжет романа — неверная жена и вся драма, происшедшая от этого". Роман "Анна Каренина" вначале был задуман как большое эпическое произведение на тему семейной жизни. Об этом говорит хотя бы его начало: "Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему"; расстановка фигур: Анна и Вронский, Левин и Кити, Стива и Дора Облонские и т. д. Но постепенно, по мере вхождения героев в рамки описываемой эпохи, роман стал наполняться широким социальным содержанием. В результате Толстой не только показал кризис старой семьи, покоившейся на лживой общественной морали, но и, противопоставив искусственной жизни в семье естественные отношения между супругами, попытался наметить пути выхода из этого кризиса. Они, по мнению Толстого, в пробуждении чувства личности, в интенсивном росте самосознания под влиянием социальных перемен эпохи. Анна Каренина сознательно идет на разрыв с узаконенными в дворянско-буржуазном обществе нормами морали. В трагедии, развернувшейся между личностью и обществом, она отстаивает свое право на жизнь, на счастье, на любовь, не скованную условностями высшего света. Гибель Анны знаменует финал, достойный "Гамлета" и "Короля Лира". Другой путь выхода из тупика — путь Левина. Женитьба на Кити сделала Левина счастливым семьянином, но не сгладила трагизма его общественного положения. Воспринимая капитализм как всеобщее бедствие, Левин всячески противится его наступлению. Успешно осуществляет он перестройку своего хозяйства. Удобряет землю, выращивает хорошие урожаи — и все это умело, с любовью и со знанием дела. Но ощущение того, что вопрос об изменении общественно-экономического устройства всей страны не может быть решен таким образом, ставит Левина перед лицом неразрешимых противоречий. И он глубоко задумывается. Сопоставляя свою личную жизнь с жизнью людей из народа, Левин приходит к выводу: возможность преодоления трагизма положения правящих классов — в сближении с народом. Важно чувствовать свою невиновность перед народом, ибо правда на стороне последнего. Общее благо как результат нравственного совершенствования каждой отдельной личности, по мнению Левина, наступит само собой, независимо от воли и усилий со стороны. Духовные искания Левина вобрали в себя мучительный путь размышлений и раздумий о смысле жизни самого Толстого за целое десятилетие после "Войны и мира". В какой-то степени эти искания продолжают линию Оленина ("Казаки"), Андрея Болконского и Пьера Безухова ("Война и мир"), с той только разницей, что Левин в отличие от своих предшественников ищет причины собственных неудач не в отсутствии полезной деятельности, а в экономической структуре общества. "Устами К. Левина в "Анне Карениной" Л. Толстой чрезвычайно ярко выразил, в чем состоял перевал русской истории... У нас теперь все это переворотилось и только укладывается... "Анна Каренина" — новый крупный шаг Толстого к вершинам реализма, новое крупное явление его писательского мастерства, взволновавшее широкие круги общественности в России и за рубежом", —- писал Достоевский в "Дневнике писателя".
Тем временем:
.....
- Можно и без печатки...
- Но позвольте... Засим следуют весовые, страховые, за сургуч, за расписку, за... голова кружится! Чтобы рубль послать, непременно нужно с собой на всякий случай два иметь... Ну-с, рубль записывают в двадцати книгах и, наконец, посылают... Получаете теперь вы его здесь, на своей почте. Вы первым делом его в двадцати книгах записываете, пятью нумерами нумеруете и за десять замков прячете, словно разбойника какого или святотатца. Засим почтальон приносит мне от вас объявление, и я расписуюсь, что объявление получено такого-то числа. Почтальон уходит, а я начинаю ходить из угла в угол и роптать: "Ах, мамаша, мамаша! За что вы на меня прогневались? И за какую такую провинность вы мне этот самый рубль прислали? Ведь теперь умрешь от хлопот!"
- А на родителей грех роптать! - вздохнул Семен Алексеич.
- То-то вот оно и есть! Грех, но как не возроптать? Тут дела по горло, а ты иди в полицию и удостоверяй личность и подпись... Хорошо еще, что удостоверение только десять - пятнадцать копеек стоит,- а что, если б за него рублей пять брали? И для чего, спрашивается, удостоверение? Вы, Семен Алексеич, меня отлично знаете... И в бане я с вами бывал, и чай пивали вместе, и умные разговоры разговаривали... Для чего же вам удостоверение моей личности?
- Нельзя, форма!.. Форма, сударь мой, это такой предмет, что... лучше и не связываться... Формалистика, одним словом!
- Но ведь вы меня знаете!
- Мало ли что! Я знаю, что это вы, ну... а вдруг это не вы? Кто вас знает! Может, вы инкогнито!
- И рассудили бы вы: какой мне расчет подделывать чужую подпись, чтоб украсть деньги? Ведь это подлог-с! Гораздо меньшее наказание, ежели я просто приду сюда к вам и хапну все пакеты из сундука... Нет-с, Семен Алексеич, за границей это дело проще поставлено. Там почтальон входит к вам и - "Вы такой-то? Получите деньги!"
- Не может этого быть...- покачал головой почтмейстер.
- Вот вам и не может быть! Там все зиждится на взаимном доверии. Я вам доверяю, вы мне... Намедни приходит ко мне квартальный надзиратель получать судебные издержки... Ведь я же не потребовал от него удостоверения личности, а так ему деньги отдал! Мы, обыватели, не требуем с вас, а вы...
