Образы этой трилогии Л. Н. Толстого ожили на голубом экране, и мы открыли для себя новые источники мудрости, доброты ко всему человеческому, светлой веры в красоту людей — всё то, что несёт книга великого писателя и что теперь нашло воплощение в многосерийном телевизионном спектакле. Он создан коллективом творческого объединения «Экран» во главе с постановщиком П. Фоменко. Трепетная любовь и пытливый интерес к русской классике отличали и предыдущие работы этого режиссёра. Он известен как создатель спектаклей для театра и телевидения по произведениям Пушкина, Карамзина, Сухово-Кобылина. Одна из последних его работ — телеэкранизация «Семейного счастья» Л. Н. Толстого. Новый спектакль продолжает линию, которая отчётливо прослеживается в творчестве П. Фоменко. Писатель интересен для создателей спектакля, прежде всего как великий исследователь человеческих характеров и судеб. Отсюда — поиски точного эквивалента толстовской прозе, стремление создать на экране повествование спокойное, раздумчивое, неторопливое. Вот герой автобиографической трилогии Николай Иртеньев, в котором угадываются многие черты будущего писателя, подвергает каждый свой поступок беспощадному самоанализу, он постоянно погружен в мир раздумий и ощущений. Режиссёр и исполнитель главной роли (их в спектакле трое) любят толстовского героя, прежде всего за его желание искоренять в мыслях и в поступках всякую неискренность, за его нетерпимое отношение к несправедливости. Молодой писатель, завершивший трилогию к тридцати годам, уже тогда ощутил острые противоречия эпохи крепостничества. Этот конфликт нашёл отражение в спектакле. На протяжении большинства сцен Толстой выступает в телеспектакле как лирический певец детства, исследователь внутреннего мира сначала ребенка, потом подростка. Мы видим, как сложен процесс духовного формирования человека, как мужает его характер, как на смену иллюзиям приходит ощущение реальной жизни. В мир детской мечты нам, взрослым, помогает войти и необычное оформление спектакля, его выполненные из фольги декорации. Серебристая фольга сверкает, словно ёлочное украшение, и только однажды разом осыпается. Это происходит во время сцены в казарме... Телеспектакль радует и другими творческими находками. Чего стоят, например, мощные античные бюсты над головами плешивых экзаменаторов в университете, куда поступает Николай Иртеньев. А иронический приём, когда свой монолог отец Ннколеньки произносит из золочёной портретной рамы! В этом спектакле мы познакомились с интересными авторскими работами. Запоминающиеся образы толстовских героев создали М. Терехова (Наталья Николаевна), М. Козаков (Петр Александрович), А. Калягин (Карл Иванович), Дима Кречетов (Николенька) и Володя Пучков (Николай). Хочется от души поблагодарить создателей фильма за предоставленную зрителям возможность провести у телеэкрана несколько часов наедине с Толстым. Только, может быть, эти часы стоило немного сократить, чтобы не затягивать в иных местах повествование, как это, к сожалению, происходило не раз в, несомненно, интересном телеспектакле.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Пойдут ли на них сильные отряды? - Им есть довольно простора, чтобы избежать поражения. Оставят ли их в покое? - Они истребят источник силы и жизни неприятельской армии. Откуда возьмет она заряды и пропитание? - Наша земля не так изобильна, чтобы придорожная часть могла пропитать двести тысяч войска; оружейные и пороховые заводы - не на Смоленской дороге. К тому же обратное появление наших посреди рассеянных от войны поселян ободрит их и обратит войсковую войну в народную. Князь! откровенно вам скажу: душа болит от вседневных параллельных позиций! Пора видеть, что они не закрывают недра России. Кому не известно, что лучший способ защищать предмет неприятельского стремления состоит не в параллельном, а в перпендикулярном или, по крайней мере, в косвенном положении армии относительно к сему предмету? И потому, если не прекратится избранный Барклаем и продолжаемый светлейшим род отступления, - Москва будет взята, мир в ней подписан, и мы пойдем в Индию сражаться за французов!.. [4] Я теперь обращаюсь к себе собственно: если должно непременно погибнуть, то лучше я лягу здесь! В Индии я пропаду со ста тысячами моих соотечественников, без имени и за пользу, чуждую России, а здесь я умру под знаменами независимости, около которых столпятся поселяне, ропщущие на насилие и безбожие врагов наших... А кто знает! Может быть, и армия, определенная действовать в Индии!.." Князь прервал нескромный полет моего воображения; он пожал мне руку и сказал: "Нынче же пойду к светлейшему и изложу ему твои мысли". Светлейший в то время отдыхал. До пробуждения его вошли к князю Василий и Дмитрий Сергеевичи Ланские, которым он читал письмо, полученное им от графа Ростопчина, в котором сказано было: "Я полагаю, что вы будете драться, прежде нежели отдадите столицу; если вы будете побиты и подойдете к Москве, я выйду из нее к вам на подпору со ста тысячами вооруженных жителей; если и тогда неудача, то злодеям вместо Москвы один ее пепел достанется". Это намерение меня восхитило. Я видел в исполнении оного сигнал общего ополчения...
