«Жизнь учит лишь тех, кто ее изучает». В.О.Ключевский. (По одному из произведений русской литературы. — Л.Н.Толстой. «Люцерн».)
В 1857 году Л.Н.Толстой совершил заграничное путешествие. Он побывал во Франции, Италии, Швейцарии и Германии. Писатель проявил живейший интерес к жизни западноевропейских стран и близко познакомился с их культурой и социальным строем. Многое из того, что он увидел здесь, поразило и огорчило его, вызвало в нем чувство протеста. Так, в курортном швейцарском городке Люцерне он был свидетелем бездушного отношения богатых иностранных туристов к нищему странствующему певцу. За один день Толстой написал рассказ "Люцерн", в котором излил все свое негодование против буржуазной цивилизации, увидев в ней "тщеславие, честолюбие и корысть". Почему же столь "обычный" в буржуазном обществе случай так взволновал писателя? Дело тут в том, что, приехав в Европу из крепостной России, Толстой мечтал насладиться здесь "социальной свободой". В первые дни пребывания в Париже Толстой писал, что "это чувство социальной свободы... составляет главную прелесть здешней жизни". Но прошло немного времени, и от радостных надежд и ожиданий, с которыми Толстой приехал на Запад, не осталось и следа. На: одной из парижских площадей Толстой увидел, как казнили (гильотинировали) человека. Казнь происходила в присутствии огромной толпы, для которой она была лишь ярким, возбуждающим нервы зрелищем. Посетив знаменитую парижскую биржу, где совершались финансовые сделки, Толстой сделал в дневнике краткую, но исчерпывающую запись: "Биржа — ужас!" Побывав у гробницы Наполеона, он записал в дневнике: "Обоготворение злодея ужасно". Гильотина, биржа и культ Наполеона-завоевателя — вот что несла с собой "свободная" буржуазная цивилизация. К этому добавились картины городской нищеты и обнищания сельского населения. Приехав в Швейцарию и восхищаясь красотой и богатством ее природы, Толстой с грустью написал в "Путевых записках" об ужасающей бедности, в которой доживали свою жизнь старые рабочие, потерявшие силы и здоровье. И это в стране, где, как писал Толстой, "цивилизация, свобода и равенство доведены до высшей степени". Вот откуда те гнев и горечь, которыми пропитана каждая строчка в рассказе "Люцерн". Не желая сдерживать себя, писатель восклицает: "Паршивая ваша республика!" — обращаясь к людям, для которых "лучшее благо мира — деньги". Толстой приводит в "Люцерне" речь "маленького человечка" — нищего певца, направленную против "новых законов республики". "Что же это такое? — говорит певец. — Богатым жить можно, как хотят, a un bauvre tiaple, как я, уж и жить не можем. Что же это за законы республики? Коли так, то мы не хотим республики..." Мы — это тысячи таких же обездоленных и гонимых бедняков, как и он, лишенных возможности жить по-человечески. Излив свой гнев и негодование против буржуазных "порядков", Толстой в конце рассказа говорит о "Вечном духе", о Боге, как о единственной надежде для всех угнетенных и обездоленных людей. И этим он, несомненно, ослабляет впечатление, которое производит на читателей его произведение. Сила рассказа "Люцерн" не в обращении к Богу, а в страстном заступничестве за бедных, угнетенных и гонимых людей, в резкой критике равнодушия и Жестокости богачей-аристократов, установивших бесчеловечные "порядки"
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
...
Они смеялись над ним. Они смеялись над ним, потому что он не мог
разыскать Томми Флинна. Все были против него. Никто не хотел ему помочь.
Ах, если бы среди Них хоть один захотел прийти ему на помощь. Кристи
остановился перед рекламными оттисками кинокадров, вывешенными на стене у
входа в кинематограф, и долго смотрел на них, ничего не видя, а затем
повернулся и побрел прочь.
Вскоре тусклая полоска света, падавшая из неплотно притворенной двери
какого-то дома в глубине переулка, привлекла к себе его внимание. Ему
подумалось, что это пивная, в которой он еще ни разу не был. Новое место,
где надо поискать. Он направился туда, толкнул дверь, вошел в недлинный
коридор и, миновав дверь с табличкой "Для дам", вступил в пивной зал с
низким сводчатым потолком, имевший форму буквы "г". Здесь было тихо,
посетителей мало. Двое мужчин у стойки пили пиво из пинтовых кружек и
разговаривали вполголоса. Бармена не было, он отлучился куда-то по своим
делам. Один из мужчин, пивших пиво у стойки, узнал Кристи и кивнул ему:
- А вот и ты, Кристи, приятель!
И тут же заметил, что Кристи сегодня не в себе.
- Ты не видал Томми Флинна? - спросил его Кристи.
- Нет, вроде не видал, - отвечал тот, подмигивая своему товарищу,
который тоже обернулся к Кристи.
- Томми Флинн? - переспросил он. - Что-то имя будто знакомое.
- Нет, ты его не знаешь, - сказал первый. - Это дружок нашего Кристи.
Верно я говорю, приятель?
- Друг, - подтвердил Кристи.
- Ну да, только он не был сегодня здесь. Ведь ты его не видал, Уолт?
- Нет, не видал. Не было его здесь.
- Как давно ты его не видал, Кристи?
- Давно, - пробормотал Кристи. - Давно, давно.
- Вот что я тебе скажу, приятель: ты ступай домой, а мы уж поглядим, не
объявится ли здесь Томми Флинн. И если увидим его, скажем, что ты его
разыскиваешь. Идет?
- Может, сперва выпьешь с нами? - радушно предложил тот, который звался
Уолтом.
- Нет, Уолт, он не пьет, - сказал первый.
- А курить-то ты куришь? - спросил Уолт.
Но Кристи отрицательно покачал головой. Ему все больше становилось не
по себе, и он беспокойно переводил взгляд с одного на другого...
