Что вызывает в Вас сам Хаджи-Мурат, как он написан Толстым. Приязнь, сострадание, симпатию, антипатию, враждебность, жалость
Вдохновение Льва Николаевича Толстого даёт нам разглядеть в образе главного героя его повести «Хаджи-Мурат» достаточно яркую неординарную личность – человека, в котором, казалось бы, удивительным образом сочетаются хитрая проницательность и добродушная наивность, крайний авантюризм и в то же время строгие понятия долга и чести, молодецкая сила восхищающая солдат и офицеров и утонченная галантность располагающая к нему светских дам; в нём удивительно сочетаются амбициозность чиновника высокого ранга и в то же время доступная мужицкая простота. И всё же Толстой не пытается идеализировать образ Хаджи-Мурата – это человек, которому приходилось не только видеть смерть, но и щедро сеять её. Понятия долга, чести, ценности семьи, собственного достоинства для него стоят на порядок выше понятий святости жизни. Его жестокость конечно во многом объясняется тем местом и тем временем, в которое он был рождён. Тем не менее, эти обстоятельства не могут снять ответственности за столь халатное отношение к чужой человеческой жизни. Война – это всегда беда и поистине бывает крайне тяжело выйти из её пекла, не запятнав себя чужой кровью или не пролив свою. Хаджи-Мурат слишком глубоко, буквально корнями врос в эту борьбу. Но он и не желает спокойной безмятежной жизни без героических свершений, без подвигов, без подпитки того духа авантюризма и развитых амбиций, которые в нём есть. Он наслаждается борьбой, он наслаждается ожиданием, предвкушением блистательных побед над своим врагом – Шамилем, он жаждет своего «воцарения», в качестве самого влиятельного человека на Кавказе. Он жаждет этой славы и почёта, но в отличии от многих других самоуверенных претендентов на подобные притязания, которых рождала история, он во многом действительно соответствует всем тем качествам, которые может обнаружить достойный полководец и правитель, и которые отмечают многие из тех, с кем ему довелось пересечься в этот знаковый момент его жизни. Толстой вложил в своего героя все возможности, но в то же время он поставлен просто в невыносимые условия. Хаджи-Мурат кажется должен был погибнуть гораздо раньше, ещё до тех событий с которых начал своё описание Толстой. Но жажда жизни, невероятное жизнелюбие, желание борьбы и какая-то неистребимая вера в свои силы и свой успех, снова и снова дают ему возможность уйти от неминуемой гибели. Кажется, что Хаджи-Мурат вышел с гор перед смертью, что бы своим приходом показать сколь неординарная и многогранная личность скрывалась за именем одного из заклятых врагов русского царя и русских войск, именем человека о котором слышали все, но никто подлинно ничего не знал. Он, кажется, родился не в то время и не в том месте. Но в то же время он родился именно там где надо и именно тогда, когда это было необходимо. Возможно, именно эти условия и дали столь ярко проявиться тем качествам, которые в нём были.
Автор - Шхалахов Марат.
Тем временем:
... Но меня толкнуло на это не только прежнее сожаление о том, что я не знаю ее тела. Сидя на циновках в одной комнате с Кэса в доме у Коромогава, я заметил, что это сожаление как-то незаметно для меня ослабело. Может быть, дело было в том, что к тому времени я уже знал женщин. Но была причина важнее: Кэса подурнела. В самом деле, теперешняя Кэса уже не та, что три года назад. Кожа ее потеряла свой блеск, под глазами появились темные круги. Прежняя пышная мягкость щек и подбородка исчезла, как выдумка. Единственное, что не изменилось, это, пожалуй, только все те же властные, смелые черные глаза. Эта перемена нанесла моему желанию страшный удар. Я до сих пор хорошо помню, что, встретившись с Кэса впервые после трехлетней разлуки, я был так потрясен, что невольно отвел глаза. Так зачем же, уже не чувствуя прежнего влечения к ней, я вступил с ней в связь? Во-первых, мною двигало странное желание покорить ее. Встретившись со мной, Кэса намеренно преувеличенно рассказывала мне о своей любви к Ватару. А во мне это почему-то вызвало только ощущение лжи. "Эту женщину связывает с мужем только одно чувство - тщеславие" [Ватару Саэмон-но дзе принадлежал к одной из ветвей знатнейшего рода Фудзивара], - думал я. "А может быть, она просто сопротивляется, боится вызвать жалость?" - думал я также. И во мне все сильней разгоралась жажда изобличить эту ложь. Но если меня спросят, почему я решил, что это ложь, и скажут мне, что в таких мыслях сказалась моя самовлюбленность, я не смогу возражать. И все же я был убежден, что это ложь. И убежден до сих пор. Но и желание покорить ее было не все, что мною тогда владело. Кроме того... стоит мне это сказать, как я чувствую, что краска заливает мне лицо. Кроме того, мною владело чисто чувственное желание. Это не было сожаление о том, что я не знал ее тела. Нет, это было более низменное чувство, вовсе не нуждавшееся именно в этой женщине, это было желание ради желания. Даже мужчина, покупающий распутную девку, пожалуй, не так подл, как я был тогда...
