- Так ты говоришь, полиция за восемь тысяч дом-то продала? - переспросила она. - Так точно. - Это - родительское-то благословение! Хорош...
Молодой человек читает, темноволосая лыжница (она назвалась Стеллой) обменивается банальностями с рыжей дамой. - Я лично предпочитаю Локарно, а не Лугано...
На полу зеленела трава, а через одно из окон сумела проникнуть березка. Крайняя левая каморка составляла владения крота Эйнара, усынов..
«Одно из величайших заблуждений/..../, что мы называем, определяем человека умным, глупым, добрым, злым, сильным, слабым, а человек есть всё: все возможности, есть текучее вещество...» Л. Н. Толстой.
Льву Николаевичу удалось показать в своём произведении очень многогранный и далеко не столь однозначный образ своего главного героя. К нему практически невозможно относиться или только положительно или только отрицательно – в его Хаджи-Мурате уже заложены все возможности. Кто-то откроет для себя жестокого и хитрого прагматика, кто-то отважного героя и человека чести, кто-то интересного галантного джентльмена. Для кого-то он бесконечный авантюрист-вояка, а кому-то покажется человеком незаурядных качеств, просто родившимся не в то время и не в том месте. Наверное, все будут по-своему правы, потому что Толстой следуя своему принципу, заложил в образе своего героя всю полноту возможностей, которыми подлинно обладает каждый человек. Человек ведь вообще по сути своей неоднозначен и добро уживается в нём вместе со злом, разум с глупостью, сила со слабостью. «Мы называем и определяем человека умным или глупым, добрым или злым, сильным или слабым, а человек есть всё: все возможности, есть текучее вещество...», т.е. он постоянно перетекает из одного состояния в другое, а не замирает в некой «статичной картинке», которую мы увидели в какой-то момент. Толстой всё это прекрасно понимал, и в образе его Хаджи-Мурата немало отразились схожие мысли, тот же внутренний посыл. Что бы ни делал Хаджи-Мурат, для каждого отдельного человека он всё равно будет лишь отражением тех моральных, нравственных, духовных качеств, которые этот человек стяжал к моменту встречи с ним. «Крупной, большеглазой, чернобровой красавице» Марье Васильевне Воронцовой «и наружность и манеры Хаджи-Мурата понравились». Немного пообщавшись с ним, она сообщает своему супругу: «Он прелестен, твой разбойник». Она хочет видеть в нём, и собственно говоря, видит человека галантного и утончённого в отношениях, и в Хаджи-Мурате действительно обнаруживаются именно эти качества. Они есть в нем, и они пробуждаются в нём с большей силой при встрече с этой невероятно чуткой и мудрой женщиной. Сам Семён Михайлович Воронцов тоже испытывает искреннюю симпатию к Хаджи-Мурату, хотя на нём лежит немалая ответственность и он должен бы быть более настороженным и всё же он более расположен видеть в нём добро (такова натура самого Семёна Михайловича) и Хаджи-Мурат интуитивно чувствует то же, отмечая среди высших офицеров именно Воронцова. В то же время отец князя более прагматичен и подозрителен по отношению к Хаджи-Мурату и это чувство взаимно. Молодой офицер Бутлер восхищён некой притягательной силой, магнетизмом неординарной личности Хаджи-Мурата. Он видит в нём отважного героя, на которого хочет быть похожим, и в Хаджи-Мурате действительно в полноте являются и эти качества. Но вот при встрече со своим кровным врагом, чудом избежав предназначавшейся ему пули, он уже в ярости с кинжалом в руке бросается на своего противника. И по реакции людей ставших свидетелями этой напряжённой сцены уже многое можно сказать и не в последнюю очередь о самих невольных свидетелях произошедшего:
Как всегда, начались толки об уехавшем. - Молодчина! - Ведь как волк бросился на Арслан-Хана, совсем лицо другое стало. - А надует он. Плут большой должен быть, - сказал Петроковский. - Дай Бог, чтобы побольше русских таких плутов было, - вдруг с досадой вмешалась Марья Дмитриевна. - Неделю у нас прожил; кроме хорошего, ничего от него не видали, - сказала она. - Обходительный, умный, справедливый. - Правда, Марья Дмитриевна, - поддерживает Бутлер. - Молодец, что заступились.
Но рядом и те, кто постоянно только и ждут от Хаджи-Мурата подвоха и ни за что не изменят своего мнения, даже если он, сражаясь на стороне русского царя погибнет в бою с Шамилем. Напряжённое чувство подозрительности буквально витает в воздухе. Хаджи-Мурат став чужим для своих, так и не смог стать своим для чужих. Он принимает фатально-неверные решения и трагическая развязка уже близка. Но даже здесь он продолжает бороться до конца и пытается реализовать все возможности. Но, щедро сея смерть уже не возможно пожать мирные плоды. И вдохновение Толстого чутко и наблюдательно вносит гармонию и равновесие в причинно-следственную связь всех происходящих в его «литературном мире» процессов. Хаджи-Мурат должен погибнуть и он погибает.
