... — Так пишут к друзьям из уединения.
Теперь обратимся к Парижу, где наш Тургенев, одетый лучшим портным, питаемый лучшим ресторатёром, наслаждается жизнью, не забывая русских друзей; в доказательство чего прислал жене и дочерям моим цветы, эшарны etc. Без него Петербург для нас опустел: разве Блудов от времени до времени будет к нам заглядывать, Жуковский, граф Сергей Петрович — или Хвостов!
Радуюсь вашим свадьбам. Новобрачный Бекетов не сын ли Аполлона Ник.? — Видишь ли иногда А. Ф. Малиновского? Давно ничего об нем не слышу. — Брат Александр Мих. хлопочет здесь о займе денег и сыновьях: к искреннему сожалению, с ним почти не вижусь; и ему и мне ездить не легко по грязи 25 верст.
Прости, любезнейший друг, до первого письма или мысленного свидания. Будь здоров. Все мое семейство обнимает тебя нежно. Жена и девицы благодарят за милые строки.
Ты уже совершенно кончил Записки? Прочитываешь ли, добавляешь ли? Сколько в них листов? Я привык исчислять листы.— Навеки твой
Н.Карамзин.
Письмо П. А. Вяземскому
С.-Петербург, 11 января 1826
Любезнейший князь! Пишу к вам, с г. Погодиным, и тем искреннее могу сказать, сколько мы обрадовались, что бурная туча не коснулась до вас ни краем, ни малейшим движением воздушным. Только ради Бога и дружбы не вступайтесь в разговорах за несчастных преступников, хотя и не равно виновных, но виновных по всемирному и вечному правосудию. Главные из них, как слышно, сами не дерзают оправдываться. Письма Никиты Муравьева к жене и матери трогательны: он во всем винит свою слепую гордость, обрекая себя на казнь законную в муках совести...
|
