Двенадцатого июля капитан Хлопов, в эполетах и шашке - форма, в которой со времени моего приезда на Кавказ я еще не видал его, - вошел в низкую дверь моей землянки. - Я прямо от полковника, - сказал он, отвечая на вопросительный взгляд, которым я его встретил: - завтра батальон наш выступает. - Куда? - спросил я. - В NN. Там назначен сбор войскам. - А оттуда, верно, будет какое-нибудь движение? - Должно быть. - Куда же? как вы думаете? - Что думать? Я вам говорю, что знаю. Прискакал вчера ночью татарин от генерала - привез приказ, чтобы батальону выступать и взять с собою на два дня сухарей; а куда, зачем, надолго ли? этого, батюшка, не спрашивают: велено итти и - довольно. - Однако, если сухарей берут только на два дня, стало, и войска продержат не долее. - Ну, это еще ничего не значит... - Да как же так? - спросил я с удивлением. - Да так же! В Дарги ходили, на неделю сухарей взяли, а пробыли чуть не месяц! - А мне можно будет с вами итти? - спросил я, помолчав немного. - Можно-то можно, да мой совет лучше не ходить. Из чего вам рисковать?.. - Нет уж, позвольте мне не послушаться вашего совета: я целый месяц жил здесь только затем, чтобы дождаться случая видеть дело, - и вы хотите, чтобы я пропустил его. - Пожалуй, идите; только, право, не лучше ли бы вам остаться? Вы бы тут нас подождали, охотились бы; а мы бы пошли с Богом. И славно бы! - сказал он таким убедительным тоном, что мне в первую минуту действительно показалось, что это было бы славно; однако я решительно сказал, что ни за что не останусь. - И чего вы не видали там? - продолжал убеждать меня капитан. - Хочется вам узнать, какие сражения бывают? прочтите Михайловского-Данилевского "Описание Войны" - прекрасная книга: там все подробно описано, - и где какой корпус стоял, и как сражения происходят. - Напротив, это-то меня и не занимает, - отвечал я. - Ну, так что же? вам просто хочется, видно, посмотреть, как людей убивают?.. Вот, в тридцать втором году был тут тоже неслужащий какой-то, из испанцев, кажется. Два похода с нами ходил, в синем плаще в каком-то... таки ухлопали молодца. Здесь, батюшка, никого не удивишь. Как мне ни совестно было, что капитан так дурно объяснял мое намерение, я и не покушался разуверять его. - Что, он храбрый был? - спросил я его. - А Бог его знает: все, бывало, впереди ездит; где перестрелка, там и он. - Так, стало быть, храбрый, - сказал я. - Нет, это не значит храбрый, что суется туда, где его не спрашивают... - Что же вы называете храбрым? - Храбрый? храбрый? - повторил капитан с видом человека, которому в первый раз представляется подобный вопрос: - храбрый тот, который ведет себя как следует, - сказал он, подумав немного.
... Она так близко. Просто
смахни слова и смотри.
Он пробирался сквозь гигантские папоротники и вьющиеся растения в
зеленой тени, не пользуясь саблей, остановился на краю поляны. Плененное
мгновение, и вот куст, камень, бревно дрогнули, появилась стая кольцехвостых
кошачьих лемуров; они горделиво прохаживались взад-вперед, красуясь друг
перед другом, завитки хвостов над головой. Потом фьють - исчезли, забирая с
собой пространство, которое только что заполняли. Издалека донеслись крики
лемура-сифаки, которого местные называли Чебахакой, Человеком-В-Деревьях.
Ловко поймав кузнечика, Миссьон присел у мшистого бревна. Крошечная
головка с круглыми глазами и длинными дрожащими ушками уставилась на него
беспокойно. Он отпустил кузнечика, и маленький мышиный лемур тут же
набросился на насекомое, восторженно пища и чирикая, сжимая его лапками,
поклевывая крошечными острыми зубками.
Миссьон пошел на звук, становившийся все громче. Теперь Чебахаки видели
его и издавали согласные вопли, разрывающие барабанные перепонки. Крик
прекратился с такой внезапной силой, что Миссьона отбросило на землю.
Несколько минутой лежал в полуобмороке, наблюдая, как серые тени, качаясь,
исчезают в листве.
Медленно он поднялся, оперся на посох. Перед ним высилась древняя
каменная постройка, оплетенная лианами, зеленая ото мха. Он прошел под
аркой, каменные плиты под ногами. Огромная змея, переливаясь яркой зеленью,
сползла по ступеням, ведущим в подземелье. Он осторожно начал спускаться. В
дальнем конце залы открывалась арка, впускавшая дневной свет, и Миссьон смог
разглядеть каменные стены и потолок.
В углу второй комнаты стояло животное, похожее на маленькую гориллу или
шимпанзе. Это удивило его, ведь ему говорили, что на острове нет настоящих
обезьян. Существо стояло совершенно неподвижно: черное, оно, казалось, было
соткано из самой тьмы. Тут он заметил, что справа у стены лежит еще одно
существо, светло-розовое, похожее на свинью...
