... Он очень любил свой цветник (это был его цветник, потому что,
кроме него, почти никто не ходил в это заброшенное местечко) и, придя в него,
садился на солнышке, на старую деревянную скамейку, стоявшую на сухой песчаной
дорожке, уцелевшей около самого дома, потому что по ней ходили закрывать
ставни, и начинал читать принесенную с собой книжку.
- Вася, хочешь, я тебе брошу мячик? - спрашивает из окна сестра. - Может
быть, ты с ним побегаешь?
- Нет, Маша, я лучше так, с книжкой.
И он сидел долго и читал. А когда ему надоедало читать о Робинзонах, и
диких странах, и морских разбойниках, он оставлял раскрытую книжку и забирался
в чащу цветника. Тут ему был знаком каждый куст и чуть ли не каждый стебель.
Он садился на корточки перед толстым, окруженным мохнатыми беловатыми листьями
стеблем коровьяка, который был втрое выше его, и подолгу смотрел, как
муравьиный народ бегает вверх к своим коровам - травяным тлям, как муравей
деликатно трогает тонкие трубочки, торчащие у тлей на спине, и подбирает
чистые капельки сладкой жидкости, показывавшиеся на кончиках трубочек. Он
смотрел, как навозный жук хлопотливо и усердно тащит куда-то свой шар, как
паук, раскинув хитрую радужную сеть, сторожит мух, как ящерица, раскрыв тупую
мордочку, сидит на солнце, блестя зелеными щитиками своей спины; а один раз,
под вечер, он увидел живого ежа! Тут и он не мог удержаться от радости и чуть
было не закричал и не захлопал руками, но боясь спугнуть колючего зверька,
притаил дыхание и, широко раскрыв счастливые глаза, в восторге смотрел, как
тот, фыркая, обнюхивал своим свиным рыльцем корни розового куста, ища между
ними червей, и смешно перебирал толстенькими лапами, похожими на медвежьи.
- Вася, милый, иди домой, сыро становится, - громко сказала сестра.
И ежик, испугавшись человеческого голоса, живо надвинул себе на лоб и на
задние лапы колючую шубу и превратился в шар. Мальчик тихонько коснулся его
колючек; зверек еще больше съежился и глухо и торопливо запыхтел, как
маленькая паровая машина...
|
