... Последний всегда становился добрее, оставаясь вдвоем,
и объяснял "мальчику", что значит стричь под польку, бобриком или с
пробором.
Иногда они садились на окно, рядом с восковым бюстом женщины, у которой
были розовые щеки, стеклянные удивленные глаза и редкие прямые ресницы, - и
смотрели на бульвар, где жизнь начиналась с раннего утра. Деревья бульвара,
серые от пыли, неподвижно млели под горячим, безжалостным солнцем и давали
такую же серую, не охлаждающую тень. На всех скамейках сидели мужчины и
женщины, грязно и странно одетые, без платков и шапок, как будто они тут и
жили и у них не было другого дома. Были лица равнодушные, злые или
распущенные, но на всех на них лежала печать крайнего утомления и
пренебрежения к окружающему. Часто чья-нибудь лохматая голова бессильно
клонилась на плечо, и тело невольно искало простора для сна, как у
третьеклассного пассажира, проехавшего тысячи верст без отдыха, но лечь было
негде. По дорожкам расхаживал с палкой ярко-синий сторож и смотрел, чтобы
кто-нибудь не развалился на скамейке или не бросился на траву, порыжевшую от
солнца, но такую мягкую, такую прохладную. Женщины, всегда одетые более
чисто, даже с намеком на моду, были все как будто на одно лицо и одного
возраста, хотя иногда попадались совсем старые или молоденькие, почти дети.
Все они говорили хриплыми, резкими голосами, бранились, обнимали мужчин так
просто, как будто были на бульваре совсем одни, иногда тут же пили водку и
закусывали. Случалось, пьяный мужчина бил такую же пьяную женщину; она
падала, поднималась и снова падала; но никто не вступался за нее. Зубы
весело скалились, лица становились осмысленнее и живее, около дерущихся
собиралась толпа; но когда приближался ярко-синий сторож, все лениво
разбредались по своим местам. И только побитая женщина плакала и
бессмысленно ругалась; ее растрепанные волосы волочились по песку, а
полуобнаженное тело, грязное и желтое при дневном свете, цинично и жалко
выставлялось наружу. Ее усаживали на дно извозчичьей пролетки и везли, и
свесившаяся голова ее болталась, как у мертвой...
|
