Они кланялись ему насмех в ноги и говорили: - Радуйся, царь иудейский! - А то били его по щекам и по голове и плевали ему в лицо. И все кричали: - Распни его! Наш царь - кесарь. Распни его! И после этого Пилат приказал распять Иисуса. И с Иисуса сняли красную одежду, надели на него его платье и велели ему нести крест на лобное место Голгофу (*), чтобы там распять его. И он нес крест свой, и так пришел на Голгофу. И там распяли его на кресте и еще двух человек вместе с ним. Те два были по бокам, а Иисус посредине их. Иисус же говорил: - Отец! Прости им, они не знают, что делают.
(* Лобное место - возвышенность, холм, откуда читались царские указы и где на помосте иногда совершали казни. Голгофа - холм в окрестностях Иерусалима (сейчас слово голгофа употребляется как синоним мученичества, страданий, напр.: взойти на голгофу). *)
(Ин. 19, 12-18; Мф. 27, 24-31; Лк. 23, 34)
Вопросы: 1) Как Пилат заступался за Иисуса и как иудеи отвечали ему? 2) Как распорядился Пилат и что сделал с Иисусом? 3) Как повели Иисуса на лобное место и как распяли?
52
И когда Иисус уже висел на кресте, народ обступил его и ругался над ним. К нему подходили люди, кивали ему головами и говорили: - Ну-ка, ты храм Иерусалимский хотел разрушить и в три дня опять состроить. Ну-ка, теперь сам выручи себя, сойди с креста! И первосвященники и книжники стояли тут же и тоже смеялись над ним и говорили: - Других спасал, себя не можешь спасти. Вот покажи, что ты Христос, сойди с креста, и тогда мы поверим тебе. Он говорил, что он сын Божий, и говорил, что Бог не оставит его. Что же теперь-то Бог оставил его? И народ, и первосвященники, и солдаты ругались над ним. То же говорил и один из разбойников, распятых рядом с ним: - Если ты Христос, спаси себя и нас. - А другой разбойник услыхал это и сказал: - Не боишься ты Бога, сам висишь на кресте за дурное дело, а ругаешься над невинным. Мы с тобой за дело казнены, а этот человек ничего дурного не сделал. В девятом часу Иисус громко проговорил: - Ели, ели, лама сабахтани! Это значит: "Бог мой, Бог мой! На что ты меня оставил?" И когда услыхали это в народе, то стали говорить и смеяться: - Илью пророка зовет! Посмотрим, как Илья придет. Потом Иисус попросил: - Пить! - И один человек взял губку, обмочил ее в уксус и на камышине подал Иисусу. Иисус пососал губку и сказал громким голосом: - Кончено! Отец, в руки твои отдаю дух мой! - И, склонив голову испустил дух.
Вопросы: 1) Как ругались над Иисусом? 2) Что сказал Иисус перед смертью?
КОММЕНТАРИИ
Работу по изложению Евангелия для детей Толстой начал 23 февраля 1907 г. 5 апреля он "кончил все начерно", и, с перерывами, продолжал трудиться над "Учением" до середины марта 1908 г. Впервые опубликовано в 1908 г. в изд. "Посредник".
... Скаты холмов, обращенные к югу, начинали желтеть и мокнуть; лощины наполнялись водою; кое-где даже показывалась земля, усеянная камнями. Этим, впрочем, и ограничивались признаки наступавшей весны: на проталинках не видно было покуда ни жаворонка, ни грача - первого возвестника тепла, первой хлебной птицы; землей еще не пахло... Безнадежное состояние сосновской дороги действовало различно на двух путешественников. Мальчик, бежавший в некотором расстоянии от старика, кричал, свистел, производил отчаянные скачки, умышленно заползал в лужи и радостно бил ногами в воде. Старик был не в духе. Он также приплясывал в лужах; но это приплясыванье выражало скорее явную досаду, нежели радость: каждый раз, как лаптишки старика уходили в воду (а это случалось беспрерывно), из груди его вырывались жалобные сетования, относившиеся, впрочем, более к мальчику, баловливость которого была единственной причиной, заставлявшей старика ускорять шаг и часто не смотреть под ноги. Но мальчик не обращал, по-видимому, внимания на жалобные возгласы преклонного своего товарища; казалось, напротив, он еще усерднее принимался тогда шмыгать по лужам. - Ах ты, окаянный! - кричал старик, и всякий раз с каким-то бессильным гневом, который походил скорее на жалобу, чем на угрозу. - Ах ты, шавель ты этакая! Ступай сюда, говорят!.. Постой, погоди ж ты у меня! Ишь те!.. Постой! Постой, дай срок!.. Вишь, куда его носит!.. Эхва!.. Эхва, куда нелегкая носит!.. Чтоб те быки забодали... У-у... Ах ты, господи! Царица небесная! - заключал он, ударяя руками об полы прорванной сермяги. Мальчик останавливался, устремлял на спутника пару черных лукавых глаз и, выкинув совершенно неожиданно новую какую-нибудь штуку, продолжал бежать вперед по дороге...
