И не было чем отдать ни тому, ни другому. Богач и простил им обоим. Ну, как по твоему разуму, кто из двух будет больше любить богатого человека и ухаживать за ним? Фарисей и говорит: - Известно, тот, кто больше был должен. Иисус показал на женщину и говорит: - Так-то - ты и эта женщина. Ты считаешь себя правоверным и потому малым должником перед Богом; она считает себя неверною и потому большим должником. Я пришел к тебе в дом, ты не дал мне воды ноги умыть, она слезами умывает и волосами отирает мои ноги. Ты не поцеловал меня, а она целует мои ноги. Ты не дал мне масла голову помазать, а она дорогими духами поливает мне ноги. Она считает себя большой грешницей, и потому ей легко любить людей. А ты считаешь себя праведным, и потому тебе трудно любить. А тому, кто любит много, все прощается.
(Лк. 7, 36-48)
Вопросы: 1) Что случилось, когда Иисус обедал у фарисея? 2) Что подумал фарисей? 3) Что сказал ему Иисус?
14
В другой раз проходил Иисус Самарию (*). Уморился он и сел у колодца. А ученики его пошли в город за хлебом. И приходит из деревни женщина за водой. Иисус попросил у нее напиться. Женщина и говорит ему: - Ведь вы, иудеи, с нами, самарянами, не общаетесь. Так как же ты просишь у меня пить? - Иисус же сказал ей: - Если бы ты знала меня и то, чему я учу, ты бы не говорила так, а дала бы мне пить, и я бы дал тебе пить воды жизни.
(* Палестина во времена Иисуса Христа разделялась на четыре главные части: Иудею, Самарию, Галилею и Перию, жители которых соответственно назывались иудеи, самаряне, галилеяне, переяне. *)
Женщина не поняла его и сказала: - Откуда ты возьмешь какой-то другой воды? Тут только и есть вода, что в этом колодце отца нашего Иакова. И он сказал ей: - Кто напьется твоей воды, тот опять захочет пить, а кто моей воды напьется, тот всегда будет доволен и даже других людей своей водой поить будет. Женщина поняла, что он говорит о Божественном, и говорит: - Да ведь я самарянка, а ты иудей, и потому тебе нельзя научить меня. Наши на этой горе молятся, а вы, иудеи, говорите, что только в Иерусалиме дом Бога. И Иисус сказал: - Это было прежде, а теперь пришло время, когда люди будут молиться Отцу и не на этой горе и не в Иерусалиме, а все будут почитать Отца небесного не в том или другом месте, а в духе и истине. Бог - это дух, и почитать его надо в духе и истине. Женщина не разобрала, что он сказал ей, и говорит: - Слыхала я, что посланник Божий придет, тогда все разъяснит. А Иисус сказал: - Пойми, женщина, что я сказал тебе, и ничего не жди больше.
(Ин. 4, 4-26)
Вопросы: 1) Кого встретил Иисус у колодца в Самарии? 2) Что ему сказала женщина? 3) Что он сказал ей?
15
Иисус сам ходил и проповедовал по городам и селам, а кроме того, послал учеников своих в те места, где хотел сам побывать.
... Г-жа Болдухина, заметив это, в простоте души обратилась к нему с вопросом: "Отчего, Мориц Иваныч, вы не взяли жареного?.." — "Оттого, моя сударыня, баранина, — отвечал капитан, — что ту нема кусок на мой густо". Г-жа Болдухина покраснела до ушей с досады, гости расхохотались, у лакеев искривились лица от сдержанного смеха, а Морс Иваныч с видом невинности начал допрашивать: не сказал ли он чего-нибудь смешного? Кавалер де Глейхенфельд тоже ворожил, но по звездам, и составлял гороскопы, влезая для наблюдения по ночам на колокольню. Странно, что, на смех здравому смыслу, некоторые из его гороскопов впоследствии оказывались поразительно верны. Разумеется, его считали колдуном и даже побаивались. Он очень любил одного из сыновей Болдухиных, смуглого лицом мальчика, и называл его: "Черный попа". Перед Наташей он благоговел.
Сначала ученье шло, казалось, хорошо; но года через два старики стали догадываться, что такие учителя недостаточны для окончательного воспитания, да и соседи корили, что стыдно, при их состоянии, не доставить детям столичного образования. Болдухины думали, думали и решились для окончательного воспитания старших детей переехать на год в Москву, где и прежде бывали не один раз, только на короткое время. Впрочем, была и другая побудительная причина к отъезду в древнюю столицу.
С половины лета начались сборы; старики не умели понять, что в Москве нужно только побольше денег и как можно меньше народу. Они нагрузились всякою всячиною, набрали кучу ненужных вещей, запасов и людей; разумеется, за все это они дорого поплатились.
В последних числах сентября, еще в хорошую, или по крайней мере сносную, осеннюю погоду, довольно рано поутру выехали из села Болдухина две кареты, две коляски, несколько кибиток и телег, навьюченных донельзя. Весь этот обозище отправлялся на своих доморощенных господских лошадях, числом не более, не менее на тридцати семи конях...
