Люди мирно живут между собой и согласно действуют только тогда, когда они соединены одним и тем же мировоззрением: одинаково понимают цель и назначение своей деятельности.
Так это для семей, так это и для различных кружков людей, так это для политических партий, так это для целых сословий и так это в особенности для народов, соединенных в государства.
Люди одного народа живут более или менее мирно между собой и отстаивают дружно свои общие интересы только до тех пор, пока живут одним и тем же усвоенным и признаваемым всеми людьми народа мировоззрением. Общее людям народа мировоззрение выражается обыкновенно установившейся в народе религией.
Так это было всегда и в языческой древности, так это есть и теперь и в языческих, и магометанских народах, и с особенной ясностью в самом древнем и до сих пор продолжающем жить одной и той же мирной и согласной жизнью народе Китая. Так это было и среди так называемых христианских народов. Народы эти были внутренне соединены той религией, которая носила название христианской.
Религия эта представляла из себя очень неразумное и внутренне противоречивое соединение самых основных и вечных истин о жизни человеческой с самыми грубыми требованиями языческой жизни. Но как ни грубо было это соединение, оно, облекаясь в торжественные формы, долгое время отвечало нравственным и умственным требованиям европейских народов.
Но чем дальше подвигалась жизнь, чем больше просвещались народы, тем все очевиднее и очевиднее становилось внутреннее противоречие заключающееся в этой религии, ее неосновательность, несостоятельность и ненужность. Так это продолжалось веками и в наше время дошло до того, что религия эта держится только инерцией, никем уже не признается и не исполняет главного свойственного религии внешнего воздействия на народ: соединения людей в одном мировоззрении, одном общем всем понимании назначения и цели жизни.
Прежде религиозное учение это распадалось на различные секты, и секты горячо отстаивали каждая свое понимание, теперь этого уже нет. Если и существуют различные секты между разными охотниками словопрений, никто уже серьезно не интересуется этими сектами. Вся масса народа - как самые ученые, так и самые неученые рабочие не верят уже не только в эту когда-то двигавшую людьми христианскую религию, но не верят ни в какую религию, верят, что самое понятие религии есть нечто отсталое и ненужное. Люди ученые верят в науку, в социализм, анархизм, прогресс. Люди неученые верят в обряды, в церковную службу, в воскресное неделание, но верят как в предание, приличие; но веры, как веры, соединяющей людей, движущей ими, совсем нет, или остаются исчезающие остатки.
Ослабление веры, замена или скорее затемнение ее суеверными обычаями и для масс и рационалистическое толкование основ веры высшими учеными классами происходит везде: и в браманизме, и в конфуцианстве, и в буддизме, и в магометанстве, но нигде нет того полного освобождения народов от религии, какое произошло и с необыкновенной быстротой происходит в христианстве.
... На лице, заросшем волосами и сплошь покрытом
грязью, в нескольких местах были налеплены пластыри. Однако сами черты
были вполне обыкновенными.
Выжимая воду из волос и отирая капли с лица, бродяга тихим голосом
позвал кота по имени:
- Микэ, Микэ!
Кот, оттого что голос был ему знаком, снова поднял прижатые было уши.
Однако с места не трогался и время от времени с опаской поглядывал на
пришедшего. Бродяга тем временем снял свой рогожный плащ и уселся перед
котом на пол, скрестив босые ноги, настолько грязные, что из-за грязи не
видно было кожи.
- Ну что, Микэшка? Я вижу, никого тут нет, выходит, одного тебя не
выселили.
Бродяга засмеялся и своей большой рукой погладил кота по голове. Кот
весь напрягся, словно приготовился бежать. Но - только и всего: он не
отскочил, а наоборот, опять сел, как прежде, и понемногу даже стал щурить
глаза. Погладив кота, бродяга, отогнув кверху полу своего старого кимоно,
вытащил из-за пазухи масляно поблескивающий пистолет и при тусклом свете
стал осматривать курок. Какой-то бродяга с пистолетом в кухне всеми
покинутого дома, в котором царила атмосфера войны, - это была, несомненно,
картина необычная, какая бывает в романах... Но кот, сощуря глаза и
по-прежнему выгибая спину, сидел спокойно, словно знал все тайны.
- А завтра, Микэшка, тут всюду дождем будут падать пули. Попадет в тебя
- тут тебе и крышка. Так что завтра спрячься под пол и сиди там весь день,
что бы ни происходило...
Осматривая свой пистолет, бродяга время от времени заговаривал с котом.
- Мы с тобой старые знакомые. Но сегодня мы распрощаемся. Завтра и для
тебя злой день, и я, может быть, завтра умру. А если не умру и останусь
жив, все же по-прежнему рыться с тобой в помойках я не намерен. Ты,
вероятно, будешь очень доволен?
В это время шум дождя снова усилился. Тучи нависли низко-низко над
самой крышей, окутывая мглой черепицу...
