... Побелее, посерее, - не все равно!
- Ну, уж нет! Делать, так по-настоящему делать... Как снег у нас на
горах! Ах, как интересно!.. Ну-у, как ты мало восхищаешься!
- Погоди! Закипело!
Он озабоченно снял кастрюлю с плиты и поставил в духовку. Катя с
одушевлением говорила:
- Я тебе объясню, в чем дело. Совсем не нужно сразу стирать. Сначала
нужно положить белье в холодную воду, чтоб вся засохшая грязь отмокла. Потом
отжать, промылить хорошенько, налить водой и поставить кипеть...
- Ну, матушка, я этого не пойму... Нужно идти дрова рубить.
- И все, больше ничего! Немножко только протереть... Ужасно интересно!
Пойду вешать.
Иван Ильич побрел в сарай, опять взялся за дрова. Движенья его были
неуверенные, размах руки слабый. Расколет полено-другое, - и в изнеможении
опустит топор, и тяжело дышит, полуоткрыв беззубый рот.
Донесся крик Кати:
- Папа, обедать! Мама пришла.
Иван Ильич взвалил на плечи вязанку дров и с бодрым видом вошел в
кухню. Анна Ивановна сидела на табуретке с бессильно свисшими плечами, но
при входе Ивана Ильича выпрямилась. Он свалил дрова в угол.
- Ну, что, достала керосину?
- Нету в потребилке. Даром только прошлась. И муки нету.
Катя поставила на стол борщ. Анна Ивановна подняла крышку, заглянула в
кастрюлю и обомлела.
- Чего ты туда насыпал?
Иван Ильич обеспокоенно ответил:
- Как чего? Муки, как ты сказала.
- Ах, ты, боже мой! Так и есть!.. - Она зачерпнула борщ разливательной
ложкой и раздраженно опустила ее назад. - Ты туда картофельной муки всыпал,
получился кисель... Как ребенок малый, ничего нельзя ему доверить.
- Да что ты? Неужто картофельной? - Иван Ильич сконфузился.
- Как же ты не видел, что картофельная мука?
- Я вижу, белая мука, а какая, - кто ее знает! Ну, ничего! Ведь все
питательные вещества остались. Дай-ка, попробую. Ну, вот. Очень даже вкусно.
Анна Ивановна, чтоб овладеть собою, стала раскладывать на плите дрова
для просушки. Катя жадно ела и, откусывая хлеб, говорила:
- Хлеб-то зато какой вкусный! Настоящий пшеничный, и ешь, сколько
хочешь...
|
