I. Клинические данные. Время появления судорожных припадков Аффективный характер личности ("эпилептический характер") Приступы патологического изменения настроения. Приступы депрессии Приступы сумеречных состояний Приступы патологического страха смерти Приступы психической ауры и эпилептоидных экстазов Галлюцинации Приступы моментального затмения сознания (Petit mal) Головокружения и обмороки 10 Судорожные припадки 11. Зависимость судорожных припадков и их эквивалентов от аффективных переживаний Наследственная отягченность Общая оценка всех клинических данных II. Аффект - эпилептоидные механизмы и влияние их на поведение личности Л. Толстого Б. Эвропатология творчества Льва Толстого Хронологическая кривая творческих периодов Роль эпилептоидных механизмов в формировании эвропозитивных и эвронегативных приступов творчества 3. Эпилептоидный характер содержания творчества. Эпилептоидные комплексы, как содержание его творческих комплексов а) пример "погружения" героя в комплекс сумеречного состояния, сопровождающегося ступором и автоматизмом в) пример "погружения" героя в сумеречное состояние, сопровождающееся аффектом гнева с импульсивными действиями с) пример "погружения" героя в сумеречное состояние, сопровождающееся комплексом патологического страха смерти с галлюцинациями устрашающего характера d) пример "погружения" героя в сумеречное состояние, сопровождающееся аффектом патологической ревности с импульсивными действиями (убийства) е) пример "погружения" героя в легкое сумеречное состояние, носящее характер сноподобного или грезоподобного состояние f) пример "погружения" героя в легкое сумеречное состояния, сопровождающееся экстазом счастья, когда все люди кажутся ему необычайно "добрыми" или "хорошими" g) пример "погружения" героя в легкое сумеречное состояние, сопровождающееся экстазом, когда данная личность впадает в тон проповедника-моралиста, бичующего пороки людей и протестующего против лжи и порочности людей h) пример "погружения" героя в легкое сумеречное состояние, сопровождающееся приступом ауры и экстазом, когда появляется "откровение" с богоискательским содержанием i) прочие формы "погружения" 4.ружения" 4. Стиль и техника письма Л. Толстого.
... Он великий зачинатель и предопределитель нашей культурной сложности. До него все в русской жизни, в русской мысли было просто. Он сделал сложными нашу душу, нашу веру, наше искусство, создал, - как "Тернер создал лондонские туманы", - т.е. открыл, выявил, облек в форму осуществления - начинавшуюся и еще не осознанную сложность нашу; поставил будущему вопросы, которых до него никто не ставил, и нашептал ответы на еще не понятые вопросы. Он как бы переместил планетную систему: он принес нам, еще не пережившим того откровения личности, какое изживал Запад уже в течение столетий, - одно из последних и окончательных откровений о ней, дотоле неведомое миру. До него личность у нас чувствовала себя в укладе жизни и в ее быте или в противоречии с этим укладом и бытом, будь то единичный спор и поединок, как у Алеко и Печориных, или бунт скопом и выступление целой фаланги, как у наших поборников общественной правды и гражданской свободы. Но мы не знали ни человека из подполья, ни сверхчеловеков, вроде Раскольникова и Кириллова, представителей идеалистического индивидуализма, центральных солнц вселенной на чердаках и задних дворах Петербурга, личностей-полюсов, вокруг которых движется не только весь отрицающий их строй жизни, но и весь отрицаемый ими мир - и в беседах с которыми по их уединенным логовищам столь многому научился новоявленный Заратустра. [403] Мы не знали, что в этих сердцах-берлогах довольно места, чтобы служить полем битвы между Богом и дьяволом, или что слияние с народом и оторванность от него суть определения нашей воли-веры, а не общественного сознания и исторической участи. Мы не знали, что проблема страдания может быть поставлена сама по себе, независимо от внешних условий, вызывающих страдание, ни даже от различения между добром и злом, что красота имеет Содомскую бездну, что вера и неверие не два различных объяснения мира, или два различных руководительства в жизни, но два разноприродных бытия. Достоевский был змий, открывший познание путей отъединенной, самодовлеющей личности и путей личности, полагающей свое и вселенское бытие в Боге. Так он сделал нас богами, знающими зло и добро, и оставил нас, свободных выбирать то или другое, на распутье...
