... И вее закачалось.
- Неужели? - нелепо сказал он, и рот его чему-то смеялся, а побелевшие
глаза вылезали из-подо лба и дико таращились.
- Не стоит, - сказал первый, тот, что допрашивал Ивана Ивановича. Но
суровый настаивал.
- А по-моему, стоит. Всех их стоит. А если вам уж так его жалко, так
давайте я. Ну-ка, ты, пойдем, воговорим!
- Не стоит! - поддержали другие. - Ну его!
Оставьте его, Петров.
Петров сердито пожал плечами, посмотрел прямо в вытаращенные глаза
околоточного и отошел в сторону.
- Делайте как хотите, - равнодушно смазал он.
- Господи! - сказал Иван Иванович, провожая его глазами, и
перекрестился. Посмотрел ига всех и еще раз перекрестился. - Ну и человек.
Вот так человек!
Дружинники собрались в кружок и стали советоваться, как поступить с
околоточным. Это был первый их пленный, и они не знали, что с ним делать.
И молодой, сияющий, с шашкой через плечо, засмеялся, хлопнул Ивана
Ивановича по плечу и предложил:
- Пусть-ка идет строить баррикаду. Народу у нас мало, а он парень
здоровый. Верно? - И он подмигнул Ивану Ивановичу.
- Как же это? - удивился тот. - В моем положении, и вдруг...
- Вы, быть может, предпочитаете поговорить с товарищем? - вежливо
осведомился первый дружинник, указывая на Петрова.
- Нет уж, бог с ним! - отмахнулся рукою околоточный; дружинник
засмеялся, и только Петров нахмурился еще больше и отвернулся. - Я ведь,
собственно, ничего не имею. Помочь так помочь, с большим удовольствием.
Вот только костюм у меня неподходящий.,"
- Мы вас не уговариваем...
- Да нет же, господи, я с большим удовольствием. Пальто вот
действительно жалко, вы сами понимаете, - а я что же!
Он говорил развязно и с большим достоинством, но страх не покидал его и
маленькой мышкой бегал по телу, а минутами воздух точно застревал в груди
и земля уходила из-под ног. Хотелось скорее к баррикаде, казалось, что
когда он возьмется за работу, никто уже не посмеет его тронуть...
|
