Произведение размещено на сайте Российской Литературной Сети www.levtolstoy.org.ru.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
Администратор сайта: Андрей Лещенко. Желаем Вам приятного чтения!


Толстой Лев Николаевич — Том 58, Дневники и записные книжки, 1910, Полное собрание сочинений

Вчера все, как обыкновенно. Опять поправлял Сон. Уехали Ландовск[и]. Ездил верхом. Был у М[арьи] Александровны) и Буланже. Не переставая стыдно за свою жизнь. В смысле воздержания от недобрых чувств хоть немного двигаюсь.

   Димочка приехал проститься. Длинное деловое письмо от Ч[ерткова). Не успел ответить. Вечером разговор о земле с Сер|ежей]. У всех у них свои теории. Играл с милым Адамычем в шахм[аты] и карты.
   Третьего дня, 31. Утром, кажется, что то поправлял. Ездил в волостн[ое] правление. Народ негодует. Ландовски несколько тяжелы, но они понравился мне. Приех[ал] вечером Олсуфьев. Встре[ча] нового года с безумной роскошью мучитель[на] и сама собой, и своим участием.
  
   2-е Я. 1910. Ходил по прекрасной погоде. Привезли больную жалкую женщи[ну] после родов. Дети, голод. Ох, тяжело. Сажусь за письма и кофе. Приехал Франц[уз] Marchand. Говор[ил] с ним горячо, отвечая на вопросы. Поправля[л] Сон. Ездил верхом с Душаном. Обычный вечер и фр[анцуз].
  
   3 Я. 1910. Здоров. Интересн[ые], хорошие письма. Поправлял Народн[ую] бедноту и Сон. Письма. Ездил с Олс[уфьевым] верхом. Он православный из приличия, и потому с горячност[ью] защищает. Да, если религия не на 1-м месте, она на последнем. Отстаивают горячо только неподвижную, т. е. религию доверия.
   Вечер ничего особенного. Скучно.
  
   4 Ян. Грустно, тоскливо, но добродушно. Хочется плакать. Молюсь. Опять поправлял Сон. Не знаю, хорошо ли, но нужно. Письма, отвечал мало. Ездил верхом один. Оч[ень] грустно. Оч[ень] чужды окружающие. Думал об отношениях к людям нашего мира, нерелигиозным. В роде как к животным. Любить, жалеть, но не входить в духовное общение. Такое общение вызывает недобрые чувства. Они не понимают и с своим непониманием и самоуверенностью, употребляя разум на затемнение истины, оспаривая истину и добро, завлекают в недобрые чувства.
   Не умею сказать, но чувствую, что нужно выработать в себе особенное отношение к этим людям, чтобы не нарушать любовь к ним.
   Иду обедать. Г[оспо]ди, помоги мне быть с Тобой, не переставая сознавать себя только твоим работником.
   Вечером Сер[ежа] хорошо рассказывал про переселение Духоб[оров]. Опять ряженые и пляска. Читал пустяки, играл в карты. Написал ответы на вопросы Соловова.
  
   5 Ян. Рано проснулся. Ходил по саду. Все тяжелее и тяжелее становится видеть рабов, работающих на нашу семью. Старался помнить молитву при общении с людьми. Приехали милые Николаев и Абрикосов, и я оч[ень] рад им. Поговорил с Ник[олаевым]. Абрикос[ов] полон духовн[ой] жизни. Получил много писем. Писал ответы Шмиту и Магометанину из Самары. Больше ничего не делал. Все грустно.
   Иду обедать. Вечером читал Сон всему обществу. Много возражений. Но я думаю, что хорошо. Винт, и все грустно и стыдно.
  
   6 Ян. Много писем, мало интересных. Приехал кинематограф. Немного поправил Сон и Бедноту и реш[ил] послать Ч[ерткову], как есть. Вообще надо перестать и писать и заботиться о писанном. Вчера б[ыл] Еврей, требовавший изложение, сжатое смысла жизни. Все, что я ему говорил--не то, все это субъективно, нужно объективно, на основами "эволюции". Удивительна глупость, тупоумие, вкусивших учености.
   Ничего не записал. Все так же, еще больше, чем вчера, стыдно и грустно. Ездил с Душ[аном] верхом. Саша нагрешила с С[оней]. Иду обедать.
   Вечером скучный кинематограф. Винт.
  
   7 Ян. Душевное состоите немного лучше. Нет беспомощной тоски, есть только не перестающий стыд перед народом. Неужели так и кончу жизнь в этом постыдном состоянии? Г[оспо]ди, помоги мне; знаю, что во мне; во мне и помоги мне. Поздно встал. Пошел навстречу саням с Козлов[ки]. Кинематогр[афщики] снимали. Это ничего. Тут были и нищие, и просители, и тоже ничего. Но по дороге встретились трое хорошо одетых, просили подать. Я забыл про Бога и отказал. И когда вспомнил, уже поздно было. Хорошо поговорил с жалким, оборванным юношей из Пирогова. Встретил Сашу и В[арю], и опять кинемат[ограф]. Думал:
   1) Особенно ясно почувствовал то, что знал давно: то, что каждый сознает свое "я" так же, как я свое. Это кажется оч[ень] просто, а для меня это б[ыло] и оч[ень] ново, и особенно, необыкновенно важно. Только бы всегда помнить об этом. Если только помнить, то конец всякому осуждение, не говорю уж, неприятному другому, поступку.
   2) (Зачеркнуто: 1. Любовь ведь) Это важно, главное п[отому], ч[то] если хоть не сознаешь, но живо воображаешь другое "я", как свое, то сознаешь и то, что всякое другое "я" самое коренное "я", есть не только такое же, как мое, но оно одно и тоже.
   3) Важно такое сознание чужого я, как своего, для блага человека, п[отому] ч[то], признавая чужое "я" (Зачеркнуто: хоть) таким же, как свое, можешь делать благо не только одному своему "я", но и всем другим.
   4) Любовь есть ничто иное, как только признание других я -- собою.
   Прочел письма. Одно -- неприятное по выражаемому согласно в убеждениях, с просьбой 500 р. для распространения христианства. Ничего не хочет[ся] писать. Теперь 1-й час.
   Так ничего и не делал. Ездил с Душ[аном]. Был Егор Павл[овыч] из Ясенков. О покупке крестьянами земли. Обед, милый Булы[гин]. Простил[ся] с Олсуф[ьевым.] Кинематограф опять. Скучно. И сделалась слабость, пора на покой.
  
   8 Ян. Оправилс[я], но оч[ень]слаб. Крестьянин Волынск[ой) губ. хочет быть книгоношей. Да, хотелось бы в пустыню. Письмо от Гус[ева] хорошее, и С[аше] от Ч[ерткова]. Какие они оба.... ну, да все хорошо, что хорошо кончается. А письмо Ч[ерткова] такое сердечное и серьезное. И С[аша] может понять и почувствовать то, что он говор[ит] о главном, независимом от моей личности. Дай Бог. Только ответил кое какие письма. Начал писать о податях, да бросил: не хотелось. Ходил, гулял. Теперь 5-й час, ложусь на постель.
   Вечером читал интересный альманах Coenobium -- интересный том, что чувствуется недовольство своим духовным состоянием всех более или менее передовых людей. Вечером винт. Вчера не писал.
  
   9 Ян. Утро, встал оч[ень] рано и написал прибавление к письму Шмиту о науке. Потом письма, потом кончил о подат[ях], порядочно. Вечером читал.
  
   10 Янв. Сегодня встал рано, опять написал прибавление к письму Шм[итту] об астрономии. Пошел гулять. Все не могу вспомнить о признании "я" в том человеке, с к[оторым] сходишься: забыл с Дем[инской] женщиной. Вспомнил потом. Сажусь за кофе и работу. 11-й час.
   Прочел и ответил письма. Много недобрых. Немного перечитал 2-й и 3-й Д[ень] в Д[еревне]. -- Записать оч[ень] важное.
   1) Думал о том, как необходимо проповедывать людям любовь равную ко ВСЕМ, к неграм, диким, к врагам, п[отому] ч[то] не проповедуй этого, не будет и не мож[ет] быть освобождения от зла, будет самое естественное: свое отечество, свой народ, защита его, войско, война. А будет войско, воина, то нет пределов злу.
   Для жизни необходим идеал. А идеал--только тогда идеал, когда он СОВЕРШЕНСТВО. Направление только тогда может быть указано, когда оно указывается математически, не существующей в действительности, прямой.
  
   11 Янв. Встал поздно. Сонливость и недовольство собой. Просители. Жаров[ой] отказал. Помнил, но не мог удовлетворить. Мало интересные письма. Ездил опять на телефон к поручику. Читал "Coenobium". Много хороше[го], и мысль хороша. Везде религиозно[е] пробуждение. Играл весело. Сейчас ложусь спать.
  
   12 Ян. Мало спал. И умственно бодр. Приехал Наживин. Он мне приятен. М[арья] А[лександровна] и Бул[анже]. Письма неинтересн(ые]. Поправил 2 и 3 день. Ездил немного верх[ом]. Согрешил с бабой издалека -- отказал. Обед и вечер приятно и дельн[о], и с Нажив[иным], и с Буланже. Булан[же] о Будде прекрасно. Записать что то есть, но до завтра. С[аша] с Душ[аном] в Туле на концерт.
  
   13 Ян. Обычные письма. Перечитал все Три дня. И, кажется, кончу. Ездил верхом с Филиппом. Иду обедать. Надо записать кое что. Баба, у к[оторой] муж уби[л] ее насильника.
   1) Не анархизм то учение, к[оторым] я живу. А исполнение вечного закона, не допускающего насилия и участия в нем. Последствия же будет или анархизм, или, напротив, рабство под игом японца или немца? Этого я не знаю и не хочу знать.
   2) Комета захватить землю и уничтожит мир, уничтожит все материальные последствия моей и всякой деятельности. Пускай. Это показывает только то, ч[то) всякая материальная деятельность, имеющая предполагаемые материальные последствия, бессмысленна. Осмысленна одна деятельность духовная для исполнения вложенного стремления -- закона. Какие будут последствия этой деятельности -- не знаю, да и не могу предполагать, п[отому] ч[то] они -- последствия -- все временные, а духовная деятельность безвременна, но знаю, что только одна эта деятельность осмысленна. (Надо еще подумать).
   Иду обедать. После обеда пошел к Саше, она больна. Кабы Саша не читала, написал бы ей приятное. Взял у нее Горького. Читал. Оч[ень] плохо. Но, главное, нехорошо, что мне эта ложная оценка неприятна. Надо в нем видеть одно хорошее. Весь вечер б[ыл] оч[ень] слаб.
   1) Кроме молитвы обычной О[тче] Н[аш], Кр[уга] Чт[ения), На К[аждый] День, нужно еще молитву, соответствующую твоему духовному движению. У меня последние четыре постепенные молитвы были:
   1) (Зачеркнуто: Г[оспо]ди) Ты, тот, к[оторый] во мне, помоги мне,
   2) Помоги мне быть с Тобою,
   3) Помоги (Зачеркнуто: быть) мне сознавать себя только Твоим работником,
   4) Помоги (Зачеркнуто: видеть) мне при всяком общении с человеком видеть себя в нем.
  
   14 Янв. Встал рано, гулял и хорошо думал, а именно, Записать:
   1) Человеку дано одно дело: расти духовно. Думать о последствиях только вредно для исполнения призвания и для неизвестного, творящегося нами дела и даже для видимых нами последствий. (Зачеркнуто: Дело наше в) "И не надежен для Ц(арства] Б[ожия] взявшейся за плуг и оглядывающейся назад".
   Наше положение в жизни можно сравнить с положением лошади или вообще запряженного животного. Животному свойственно двигать, итти вперед; то же и человеку в духовном совершенствовании. Животное запряж[ено] и, хочет не хочет, если движется, то движет и то, что связано с ним, хоть и не знает, что и как. Тоже и человек своим нравственным ростом движет за собой и что то еще. (Кое что он видит. Он видит иногда, как его движения содействуют движению других). От этого то не страшна комета. Все, что сделано в духовн[ом] мире, неразрушимо разрушением материальных предметов.
   2) Все яснее и яснее представляется значение жизни в настоящем. Жизнь, (Следующие четыре слова надписаны поверх строк.) т. е. усилие мое только в настоящем. А настоящее (Следующие три слова надписаны поверх строк.)духовно и потому вне времени. (Воспоминание о... и представление о надписаны поверх строк.) Воспоминание о прошедшем и представление о будущем суть только средства о руководства в настоящ[ем]. (Нехорошо, а когда думалось, казалось хорошо).
   Теперь 11-й час, сажусь за письма и работу. Какую не знаю. Начал немного исправлять Н[а) К[аждый] Д[ень]. Ездил с Душаном. Вечер с Булыгиным. Говорил с Сереж[ей]. Он согласился со мной о Боге в людях. Нездоровится. Желудок.
  
   15 Янв. Все так же нездоровится. Письма мало интересн[ые] и работа над Н[а] К(аждый] Д[ень]. Сделал кое как 5 или 6 дней. Никуда не. Ездил. Немного походил. Записать:
   1) (Зачеркнуто: Если) Живо вспомнил о том, что сознаю себя совершенно таким сейчас, 81-го года, каким сознавал себя, свое я, 5, 6 лет. Сознание неподвижно. От этого только и есть то движение, к[оторое] мы называем временем. Если время идет, то должно быть то, что стоит. Стоит сознание моего "я". Хотелось бы сказать тоже и о веществе и пространстве: если есть что либо в пространстве, то должно быть что либо невещественное, непространственное. Не знаю еще насколь[ко] можно сказать последнее.
   Иду обедать. Вечеромъ ничего особенного.
  
   16 Янв. Проснулся бодро и решил ехать в Тулу на суд. Прочел письма и немного ответил. И поехал. Сначала суд крестьян, адвокаты, судьи, солдаты, свидетели. Все оч[ень] ново для меня. Потом суд над политическим. Обвинение за то, что он читал и распространял самоотверженно более справедливые и здравые мысли об устройст[ве] жизни, чем то, к[оторое] существует. Оч[ень] жалко его. Народ собрался меня смотр[еть], но, слава Бога, немного. Присяга взволновала меня. Чуть удержался, чтобы не сказать, что это насмешка над Христом. Сердце сжалось и от того промолчал. Дорогой с Душ[аном] хорошо говорили о Масарике. Вечером отдохнул и не могу удержаться от радости по поводу выхода в Одессе Кр[уга] Чт[ения]. Теперь 9 часов.
   -- Записать нечего.
  
   17 Ян. Пропустил. Был целый день в мрачном духе, приехал Булгаков с письмом и поручениями Ч[ерткова]. Ничего не мог делать. Ездил со всеми детьми по Засеке. М[арья] А[лександровна], Буланже.
  
   18 Я. Еще мрачнее. Обидел тульскую попрошайку. Кроме писем написал кое как дней 8 или 9 и переговорил с Булг[аковым]. Хорошо только одно: ч[то] я сам себе гадок и противен, и знаю, что того и стою. Теперь 5-й час. Вечером ничего особенного.
  
   19 Янв. Встал бодрее. Гуляя, думал о том, что хорошо бы б[ыло] завести опять школу: передавать то, что знаю о вере и самому себя проверять. Потом письма мало интересные, и недурно сделал дни до 20-го. Ездил с Тан[ей], Сашей и детьми на свой круг по Засеке. Была трогательная дама из Севастополя. Я не дурно говорил с ней, сказал, что мог. Теперь 5-й час.
   Вечер как обыкновенно. Немного занялся Н[а] К(аждый] Д[ень].
  
   20 Ян. Мало спал. Не одеваясь, работал над Н[а] К(аждый] Д[ень]. Походил. Жалкие просители. Письма, -- от К[узминского] глупое и гадкое. К стыду своему долго не мог победить недоброго чувства. Кончил Н[а] К[аждый] Д[ень]. Была жалкая солдатка. Дал ситца. Потом верхом. Был Б. Что то мне неловко с ним. На душе нехорошо --не добро. Борюсь. Хорошо, что продолжаю быть гадок сам себе. Иду обедать. (Записи от 21 и 22 января вписаны в тетрадь Дневника рукою А. Л. Толстой.)
  
  
   (Цифра 21 исправлена рукой Толстого из: 22) 21 Января 1910 г. Я. П. 1) Чем определеннее и решительнее решаются вопросы о неизвестном, о душе, о Боге, о будущей жизни, тем неопределеннее и нерешительнее отношение к вопросам нравственным, к вопросам жизни.
   2) Нет более распространенного суеверия, как то, что человек с его телом есть нечто реальное. Человек есть только центр сознания, воспринимающего впечатления.
   3) Пространство и материя, время и движение, а также и число суть понятия, который мы не имеем права относить к явлениям вневременным и внепространственным, как душа, Бог.... Нельзя говорить про Бога, что Он один или три (число), или про душу, что она будет, или "на том свете".
   Все это понятия пространственные или временные, и потому, относимый к внепространственному и вневременному, не имеют никакого смысла.
   4) Мы говорим о жизни души после смерти. Но если душа будет жить после смерти, то она должна была жить и до жизни. Однобокая вечность есть бессмыслица.
  
   (Цифра 21 исправлена Толстым из: 22.) 21 Янв. Проснулся с странным чувством, ничего не помню, так что не узнал детей. Болела голова и большая слабость. Ничего не мог делать, но думалось хорошо о близкой смерти и кое что записал. Были три Бул: гаков, --ыгин,--анже. Много спал и нынче
  
   (Цифра 22 исправлена рукой Толстого из: 23.) 22 Янв. немного получше, по крайней мере, память возвратилась. (Следующая фраза вписана рукой Толстого.) Была жалкая девушка и Андрюша. Читал интересные письма и многие ответил. Особенно одно замечательное, несмотря на ужасающую безграмотность, глубиной и серьезностью мысли человека, явно отрицающего уже всё, вследствие явно ложных религиозных утверждений, (Три, последующих слова вписаны рукой Толстого.) принятых им прежде. Иду обедать. (Далее идут записи рукой Толстого).
   Вечером чувствовал себя лучше. Немного поправлял Н[а] К(аждый] Д(ень].
  
   23 Я. Проснулся совсем здоров, если бы не изжога и запор. Ходил по саду немного. Милый Сер[ежа] Булыгин написал оч[ень] умно и серьезно свои мысли о Боге, вызванный нашим разговором. Только хотел сесть за письма, приехал Бар[он]. Деликатный человек, и скоро уехал. Письма. Много интересных. Одно от Тотом[ианца] опять о кооперативах. Ответил плохо ему и Голицыну. Душан все больше и больше привлекает меня своей серьезностью, умом, знанием, добротой. Только к 2-м часам успел кончить письма. Взял[ся] за Н[а] К[аждый] Д[ень], немного поработал. Но чем больше занимаюсь этим, тем это все дело мне противнее. Надо скорее освободиться, признав, то, что все это глупо и ненужно. Чувствую себя и телесно и духовно хорошо. Иду обедать. После обеда работал над опротивевшим мне Н[а] К[аждый] Д[ень]. Винт.
  
   24 Я. Спал мало. Записал кое что в постели. Написал письма. Потом немного Н[а] К(аждый] Д[ень]. Ходил и утром и в полдень. Думал хорошо о "настоящем". Еще не готово. Записать:
   1) Если серьезно подумать о жизни своей и всего мира, то нельзя не признать, что есть НЕЧТО такое, что его знать никак нельзя, то также нельзя не признавать особенно, п[отому] ч[то] это Нечто одно и тоже, и в моей душе, и в самом себе. (Казалось чем-то новым, а вышло то, ч[то] в зубах навязло).
   2) Умирая, можно сказать только то, что спокоен, п[отому] ч[то] знаю, что иду к Тому от Кого пришел. (Еще хуже).
   3) Думал о том, что какая бы хорошая, нужная и великой важности работа была бы--народный самоучитель, с правильным распределением знаний по их важности и нужности.
  
   25 Я. Был вчера Илюша. Слава Б[огу], б[ыло] с ним хорошо. Они становятся жалки мне. Нельзя требовать того, чего нет. Утро как обыкновенно: письма. А писать ничего не могу. И хочется, но нет упорства, сосредоточенности. Особенно живо думал о жизни вневременной в настоящем, посвященной одной любви. Кое что из этой мысли отзывается
   и на жизни. 4-й час, иду гулять. На душе хорошо, но также гадок сам себе, чему (Зачеркнуто; ос[обенно]) не могу не быть рад.
   Вечером пришли Булг[аков] и милый Скипетров, и хорошо беседовали. Буланже читал оч[ень] хорошую работу о Будде. Приехал Сережа. Веч[ер], как обыкновенно. -- На душе хорошо.
  
   26 Ян. Встал рано. Гулял. Записать:
   1) Мы привыкли представлять, мож[ет] быть и не можем не представлять себе Бога и будущую жизнь, но можно притти к тем же выводам, к к[оторым] приводить представление о Б[оге] и будущ[ей] жизни, и без это[го] представления. (Зачеркнуто: Один) Разум, (Зачеркнуто: и)опыт и внутреннее чувство влекут, и даже определеннее к тому же самому, чего требует представление Б[ога) и будущей жиз[ни].
   Мне показалось это оч[ень] важным и требующим ясного изложения.
   Занимался Н[а] К(аждый] Д[ень]. Ездил верхом. Во время обеда приехал Сергеен[ко] с грамофоном. Мне б[ыло] неприятно. Да, забыл: были интересные письма. Потом Андр[юша] с женой. Я держал[ся] без усилия хорошо, любовно с ними. Целый вечер грамофон.
  
   [28 января.)27 и 28 Я. Спал хорошо. Ходил гулять. Сажусь за кофе и письма. Поправлял Н[а] К[аждый] Д[ень]. Почти кончил. Оч[ень] недоволен. Вчера, кажется, б[ыло] письмо от Ч[ерткова] с исправлениемъ Сна. Как хорошо! Ездилъ с Душаном. Хорошие, как всегда, письма. Буланже, хорошая мысль о самоучителе, но надо подумать. Вечер, как обыкновенно. С[офья] А[ндреевна] уехала в Москву: Слава Богу, хорошо.
  
   29 Я. Не охота мыслить. Ходил утром на шоссе, беседовал с Серг[еем] Цветковым. Дома пропасть писем. Чудное письмо от Смирно[ва], отказавшегося. Докончил последние дни Н[а] К[аждый] Д[ень]. Ответил письма. Ничего не хочется работать. Записать:
   1) Во всякого рода занятиях важно (Зачеркнуто: знать) уметь останавливаться перед тем, чего не знаешь, а не думать, что знаешь то, чего не знаешь. Но важнее всего это воздержание от мнимого знания в деле религии, веры. Все безумие религиозных суеверий -- только от этого невоздержания.
   Ездил верхом (Зачеркнуто: Вечер) к Телятинским. Грауберг[ер] и Токарев. Вечер как обыкновенно.
  
   30 Я. Утром встретил на гуляньи Шанкс. Начал по письму Ив[ана] Ив[ановича] переделывать Н[а] К[аждый) Д[ень]. Хорошо работал. Письма мало интересн[ые]. Приех[али] Гр[аубергер] и Токарев. Токарев молокан[ин] свободный. Хорошо говорил с ним. Ездил с Душаном. Вечером Долгорук[ов] с библиотекой. Ложусь 12 ча[сов].
  
   31 Я. Утром Поша. Все такой же серьезный, простой, добрый. Приехали корресп[ондент] и фотограф. Я начал новую работу для книжечек Н[а] К[аждый] Д[ень] и сделал первую: О Вере. Потом надо было итти в библиотеку. Все очень выдумано, ненужно и фальшиво. Речь Долг[орукова], мужик[и], фотография. Ездил с Душ[аном]. Обед и вечер тяжело с Долг[оруковым]. Зат[ем] Поша и Шанкс. Шанкс хоро[шо] разсказывал[а] про слепую глухонемую: когда ей рассказали про любовь, она сказала написала: yes it is so simple, it is what everybody feels toward every... [да, это так просто, это то, что каждый чувствует по отношению к другому...] А о Боге она сказала: I knew it but did not know how to call it. (Я это знала, но не знала как называется.]
   Все уеха[ли].
  
   1 Февр. Хорошо сплю, бодро встал, но поздно. Думал что то не совсем до конца, но оч[ень] важн[ое] и хорошее. Постараюсь вспомнить. Письма. Потом начал Февр[аль] до 19-го. Ходилъ пешком. Нехорошо обош[елся] с женой убийцы. Спал. Иду обеда[ть]. Вечер, как всегда. Не помню.
  
   4 Февр. Странно, два дня пропустил.
   2-го писал, и распределял конец 2-ой книжечки О Душе. Ездил верхом. Не б[ыло] важных писем. Нечто о суевериях. Вечером, как обыкновенно. Приехала С. Мамонова.
   3-го приеха[ла] С[офья] А[ндреевна]. Приятно. Писал 3-ю книж[ечку]: Д[ух) Б[ожий) во всех. Нехорошо. Однообразно. Но исправлю. Ездил к сирота[м] и в Озерки. Записать:
   1) Как важно помнить, что требуется от нас не совершенство, а приближение к нему во всем (так и в моей теперешней работе), сколько можешь. Feci quod potui, faciant meliora potentes.. (Сделал, что мог, пусть делают лучше те, кто может.] Это оч[ень] нужно помнить.
   2) Если думать о будущем, то как же не думать о неизбежном будуще[м] --смерти. А никто не думает. А надо и хорошо для души и даже утешительно думать о ней.
   Сейчас пришел с гулянья, сажусь за работу.
   Довольно много работал 4-ую книж[ку] -- Бог. Ездил верхом. Оч[ень] дурно себя чувство[вал], не обедал. Вечер как обык[новенно]. Читал, винт.
  
   5 Февр. Много спал. Лучше, но тоже бездействие желудка. Заходил к Душану в лечебную. Завидно. Сделал кое как 5-ую книжку: Любовь. Ходи[л] пешком. Оч[ень] занимает мысль высказать свою боль о жизни. К стыду б[ыло] неприятно письмо курсистки о "переведенном имуществе". Иду обедать.
  
   8 февраля. Пропустил два дня. Нынче 8 Фев. (Дата в подлиннике обведена квадратом рукой Толстого.)
   Третьего дня не помню. Знаю, что написал 6 книжку. Вчера был Шмельк[ов] из Кавказа. Религиозн[ый] человек. Был Булыгин. Трогательное письмо от Фельтена. Нездоровится, но написал 7-ую кн[ижку]; кажется, будет хорошо. Нынче написал 8-ю. Будто бы моя статья оч[ень] глупая. С Сашей объяснение, трогательное. Сейчас приехал от М[арьи] А[лександровны], ложусь перед обедом.
  
   [11 февраля.] Опять пропустил два дня. Нынче 11 Фев.
   Знаю только то, [что] за эти два дня был в дурном духе. Но все так[и] работал и оба дня писал, и нынче даже сделал 2 дня. Был 3-го дня Буланже. Надо написать ему предисловие к Будде. И еще много кое чего нужно. Главное же, все сильнее и сильнее просится наружу то страдание от грехов людски[х], -- моих в том числе, -- разделяющих и мучающих людей. Нын[че] яснее всего думал об этом в виде "Записок Лакея". Как мог[ло] бы быть хорошо! Перечитывал Достоев[ского],--не то.
   В доме все больны: Дорик, мал[енькая] Таничка и Саша. Привет от d'Estournel'я, моя искалеченная статья и ругат[ельные] письма. С[офья] А[ндреевна] едет в Москву.
   Записать:
   1) Забыл, ч[то] нынче важное думал о Боге и вере.
   2) Если время идет, то что-нибудь стоить. Стоить сознание моего "я". Если есть вещество в пространстве, то должно быть что либо вне пространства. Опять мое сознание.
   3) Как в вещественном мире все ко всему притягивается, так и в мире духовном. (Зачеркнуто: Нынче не)
   Вчера и 3-го дня ездил верхом, нынче не поехал. Теперь 5-й час, пойду похожу.
   Очень живо чувствовал благодетельность для жизни мысли о ежеминутной возможности смерти.
   С[офья] А[ндреевна] уехала. Я говорил ей вчера о моем желании и (Зачеркнуто: Стыд) неприятн[ости] за то, что Книги для чтения продаются дорого; она стала говорить, что у нее ничего не останется, и решительно отказала.
   Приезжал доктор; все больны. С[офья] А[ндреевна] уехала.
  
   12 Ф. 1910. Ночь оч[ень] нездоровилось. Болел бок, изжога и кашель. Мало спал. Погода дурная, ветер, немного походил, написал плохо письмо для Буланже о Будде. Исправил кое к[ак] одну книжечку и написал -- составил 13-ую. Много писем и оч[ень] интересных. Ответил несколько. Не выходил перед сном, заснул, и вот иду обедать. На душе хорошо. Оч[ень] жалкий б[ыл] бродячий мальчик из типографии, сосланный. Вечером написал еще
   6 писем. Болело горло, но оч[ень] хорошо. Саша лучше.
  
   13 Ф. Хорошо спал и хорошо думал, а именно вот что:
   1) Засыпая, я теряю сознание (Зачеркнуто: настоящего) бдящего себя; умирая, я теряю сознание живущего этой жизнью себя; но как при засыпании не уничтожается то, что сознает, так и при смерти. Что оно такое, это сознающее, -- не знаю и не могу знать.
   Приходить в голову: Ну, хорошо, моя душа, это то, что сознает, не умрет, а где то когда то опять (все временные и пространственные понятия) проявится. Но не помня того, что был прежний "я", это уже не я. Сознание мое со смерт[ью] уничтожилось. Чтобы ни было после смерти "я", того начала, к[отор]ое составляет мое "я", меня уже нет, не будет и не может быть. Но если это так, то приходит вопрос: что же такое это мое я, появившееся вдруг при рождении. Что такое это я? Отчего это я -- я? И как же может это я, так непонятно вне времени появившееся, не исчезнуть так же непонятно вне времени.
   Хорошо, я умру. Но почему всякая жизнь после моей смерти не будет моя жизнь? Что то тут есть, но не могу ясно разобраться и выразить.
   2) Еще думал о моей потери памяти. Я забыл и забываю все, что составляло меня Л[ъва) Н[иколаевич)а. Что же остается? А остается оч[ень] важное, самое важное. То, чти проявилось при рождении в этом мире, но что не было, не будет, а есть. И эта жизнь моя -- одна моя, и, наверное, моя, но и всякая жизнь отчего же не моя? Я это сознаю уже через любовь. Опять неясно, но je m'entends. (Точно непереводимое выражение. По приблизительному смыслу (я понимаю то, что хочу сказать.)
   3) Люди возвели свою злобу, мстительность в чувство законное, в справедливость и ее то, свою пакость, приписывают Богу. Какая нелепость!
   Это я записал поутру. Походил, потом письма и составил один день плохо. Не выходил. Саша беспоко[ит]. Таничка тоже в кори.--
  
   14 Фев. Встал слабым. Все так[же] больны и С[аша] и Т[аничка]. Погода дурная, держусь от дурного настроения. Приятное письмо от С[они], хорошее. Опять составил день кое как, но недоволен самым делением. Теперь 10 часов вечера. Чувствую слабость.
   15 Ф. Е. б. ж.
  
   [15 февраля.] Вста[л] не рано. Написал письмо Хирьк[ову]. Приходил рабочий, желающий сесть на землю. Хочет влиять на людей. Вчера б[ыл] хорош[ий] разговор с Булг[аковым] об ожидающем его призыве. Перечитал мало интересн[ые] письма, сажусь за работу. Записать:
   1) Мне дурно жить п[отому], ч[то] жизнь дурна. Жизнь дурна п[отому], ч[то] люди, мы, живем дурно. Если бы мы, люди, жили хорошо, жизнь была бы хорошая, и мне б[ыло], бы не дурно жить. В числе людей есмь я. И если я и не могу всех людей заставить жить хорошо, -- я могу сделать это с собой и этим хотя немного улучшить жизнь людей и свою. Подтверждает такое рассуждение в особенности то, что если бы все люди усвоили это рассуждение, а рассуждение это неотразимо справедливо, то и для меня и для всех людей жизнь была бы хороша.
   Составил еще день 17-й без упрощения. Саша и трогает и тревожит. И рад, что люблю ее, и браню себя за то, что слишком исключительно. Пишу и самому страшно. Да, да будет Его воля.
   Вечером тоже занимался: (Зачеркнуто: Усилие) от грехов --самоотречение, от соблазнов--смирение, от суеверий--вера в разум, от ложн[ых] учений -- вера в истину.
   Ложусь спать.
   16 Фев. Е. б. ж.
  
   16 Ф. жив, но нездоров. Саша, как будто, немного лучше. Вернулась С[офья] А[ндреевна]. Плохо составил день. Письма не отвечал. Слабость. Статья Ч[ерткова] оч[ень] хороша. Неприятное отношение И(вана] И(вановича] к Ч[ерткову], по словам С[офьи] А[ндреевны]. Был Буланже. Недоволен моей статьей. Немного тяжело, не имея никаких практических интересов, иметь сношения с людьми, руководимыми преимущественно этими интересами.
   Ложусь спать.
   17 Ф. Е.б.ж.
  
   [17 февраля.) Ж[ив]. Получил трогательное письмо от киевск[ого] студента, уговаривающее меня уйти из дома в бедность. Здоровье лучше. Все утро поправлял письмо о Будде и отвечал письма. Саша не лучше. Креплюсь. Сейчас 6-й час. Немного походил и поспал. Вечером тоже занимался. И все неясно распределение.
  
   18 Ф. Не мог заснуть до 3-го часа. Нынче с утра писал книжечки О Жизни. И все путаюсь в распределении. Мало интересных писем. Да, немного поправил статью о Будде. Немного походил. Саше лучше, но не перестаю бояться. Что то оч[ень] нужное думал, стараюсь вспомнить. Теперь 12-й час, ложусь.
  
   19 Ф. Пишу слабый, перед сном. Усердно составлял книжки. Ездил верхом. Миташа. Не могу преодолеть недоброго чувства.... Был у М[арьи] А[лександровны]. Хорошо думал о безумии личной жизни, служения не только личной и жизни своей, но жизни общей, временной, о к[отор]ой, о благе к[отор]ой ничего не знаешь и не можешь знать. Можно служить только Ему или скорее: делать то, что должно для благих, но недоступных мне целей, всегда совпадающих с моим--истинным благом.
   20 Ф. Е. б. ж.
  
   [20 февраля.] Саша мила, хороша и тем более страшна в дурные мину[ты] -- не ее, а мои. Жив. Все усердно работаю над книжечками. Кончил 28. О настоя[щем], мне нравится. Письмо от Ч[ерткова]. Датский еврей, оч[ень] интересный. Ездил верхом с Душ[аном]. Потом Гольденблат. Немно[го] поправил письмо Поссе. Ложусь спать. С[аша] совсем лучше--хорошо.
   21 Ф. если б. ж.
  
   [21 февраля) Жив. Теперь 12-й час, ложусь спать. Хорошие письма. Закончил все книжки. Ездил верхом. С[аша] все плоха. Думал об избавлении. Веч[ер] с Молоство[выми).
  
   [24 февраля.) 22, 23, 24 Фев. Два дня пропустил. Общее телесное состояние нехорошо. И также не в хорошем, легком духе. Саше лучше. Плохо помню, что б[ыло) в эти два дня.
  
   22.
   Утром встретил матроса политического. Я направил его в Телятин[ки] и написал Ч[ерткову]. Кажется, поправл[ял] письмо Поссе. Обед и вечер с Молоствовыми. Все не могу забыть о мнении людей. Ездил с Павлычем в Телят[инки].
  
   23-го. Далеко ходил навстречу Филе. Кажется, поправл[ял) письмо Поссе и письма. Ездил в Овсянниково. Вечер[ом] закончил письмо П[оссе]. Вечер[ом] читали статью о Barricade. Написал пись[ма] Lehr'у и о Масарике. Заболела нога.
   Сегодня, 24-го очистил все письма и окончательно Поссе. Написал письма. Нездоровится, но держусь. Теперь 4 часа. Вечром читал о Бурже и написал письмо Гальперину.
  
   25 Ф. Оч[ень] дурно спал. Удивительное состояние -- точно молодой во сне. Встал рано. Ходил. Хорошо говорил с пьяницей, к[оторый] признавался, что обманывает баб, -- смывает порчу и все пропивает. Целый день d'une humeur de chien (собачье настроение.]. Написал целый рассказ Ходынка, оч[ень] плохо. В постели написал ответ Мельникову. Не выходил днем. Вечером читал философию и, по совету Душана, написал письмо Чехам. Теперь 12 часов, ложусь спать.
  
   26 Фев. 1910. Оч[ень] слабо себя чувствую. Ничего не ел. Готовлюсь к смерти, но плохо (Зачеркнуто: Мало). Не равнодушен. Поправлял О Боге. Нехорошо поправлял, но книжечка хороша. Утром гулял. Еврей просил рекомендовать его литераторам. Немножко разгорячило. Тоже за обедом не удержался. 3аписал в книжечку, но не переписал, две мысли и одну аллегорию, к[оторую] видишь во сне. Сашу не видал. Ложусь спать немного посвежее. Будет писать. Откупался.
  
   27 Фев. Встал бодрее. Пошел ходить. Приехавшие казаки: хочет установить Ц(арство] Н[ебесное] на земле: смешение религиозного с мирским. И слава людск[ая], и устроительство. Но трогательные. Приехали нарочно. Занимался книжечками: Бог и Грехи, С[облазны] и С[уеверия] -- нехороши. Письма от Ч[ерткова] и др[угих] интересные.
   Ответил: Лапшину, редактору Н[овой] Руси. Не выходил, поспал перед обедом и теперь иду обедать. Записать:
   1) Заснуть, ведь, значит совершенно тоже умереть, значит потерять сознание своего я. Что такое я? Отчего я? (Так записано. Теперь не могу вспомнить значение).
   2) Нет меня, есть только то, что во мне.
  
   28 Ф. Встал довольно бодро. Много ходил. Писал письма. Проводил казаков и матроса, а также и хохла-алкоголика с женой. Саша встала. Поеду в санях покатат[ься], только позавтракаю.
   Ездил с Леной. Вечером прият[но] у Саши. Читал Super Tramp. Плох[ие] английск[ие] шуточки, тоже и в предисл[овии] Шо.
  
   1 Мар. Проснулся бодро. Кое что записа[л]. Не успею вписать теперь. Погулял. Письма интересн[ые], отвечал добросовестно. Слава Богу, все чаще помню, что жизнь только перед Б[огом], и о смерти. (Зачеркнуто: Ездил с) Плохо поправл[ял] О теле[угождении]. Ездил с Душ[аном] в Подъиванькову. Боюсь, ч[то] простудился. Соня нездорова. Вернулся поздно, не успел заснуть. Иду обедать. Одно помню записать.
   1) Пора проснуться, т. е. умереть. Чувствую уже изредка пробуждение и другую, более действительную действитель[ность].
   После обеда читал и ничего не делал.
  
   2 Мар. Встал рано. Оч[ень] слаб. Написал письма. Кое как поправил одну книжечку. Заснул в 3 от слабости. Ездил на Козловку. (Зачеркнуто: Дома) Обедал. Приехал Шестов. Мало интересен -- "литератор" и никак не философ.
   Слава Богу, довольно хорошо помню, что живу только перед Ним. Оч[ень] облегчает это жизнь. Думаю и надеюсь, что сделается привычкой.
   Теперь 10 часов. Саша здорова, боится Булгакова.
  
   3 Мар. Все то же: такая же слабость, хотя немного получше, но все также не работается. -- Одну книжку плохо поправил. Письмо одно незначительное написал. Ездил с Булгаковым дале[ко] верхом. Записать:
   1) Одни люди думают для себя и потом, когда им кажется, что мысли их новы и нужны, сообщают их людям, другие думают для того, чтобы сообщить свои мысли людям, и когда они сообщили свои мысли людям, особенно, если люди хвалят их, считают эти мысли истиной.
   Иду обедать. Дурно поступил с малым, пришедш[им] из Тулы, к[отор]ому Иванова не добыла место. Вместо того, чтобы поговорить с ним, придумать что нибудь, я -- это б[ыло] при возвращении домой -- так устал, что ничего не сделал.
  
   [5 Марта.] 4 и 5 Мар. Вчера б[ыло] хуже всех дней. Немного работал. Написал письма. Ездил к Марьи] А[лександровне]. Оч[ень] (Зачеркнуто: хороший) замечательный Андрей Тарас[ов] из Тамбова, (Зачеркнуто: кре[стьянин] мужик. Умен и твер[д]. Еще письмо от Досева . (Зачеркнуто: ны[нче]) Вечером Голденв[ейзер]. К стыду своему волнует игра.
   Нынче лучше. Писал письма и 10 кн[ижку]. Ездил в Телят[инки] с Андр[еем] Тар[асовым] и радостно говорил с ним и с Сер[ежей] Попов[ым]. (Зачеркнуто: сей[ час]) Вечером читал интересн[ый] роман Ecce sacerdos. Сейчас ложусь спать.
  
   6 Мар. Встал еще бодрее вчерашнего. Ходил далеко, потом письмо. Одно, исповедь бывшего революционера, очень порадовавшее и тронувшее меня. Видишь кое когда радостные плоды и оч[ень] радостные. Потом поправил две книжки, 12 и 13. Ездил верхом, оч[ень] приятно и немно[го]. Сейчас ложусь спать перед обедом. Приехал Стах[ович]. Оч[ень] уже чужда эта и политика, и роскошь, и quasi--аристократизм. Ложусь спать. Уехали Сухотины и Булгаков. То ли дело Андрей Тарасов и Сер[ежа] Попов, а не Стах[ович].
  
   [8 марта.] 7--8 Мар. Вчера написал, кажется, два письма. Ездил верхом с Душаном. Читал записки Александры Андр[еевны] (Зачеркнуто: оч[ень]) и испытал оч[ень] сильное чувство: во 1-х, умиление от хороших воспоминаний, а 2-е), грусти и ясного сознания того, как и она, бедная, не могла не верить в искупление et tout le Tremblement [со всем прочим,], потому, что не веря, она должна б[ыла] осудить всю свою жизнь и изменить ее, если хотела бы быть христианкой, иметь общение с Богом (Зачеркнуто: Ей нужна). Люди нерелигиозные могут жить без веры, и потому им незачем нелепая вера, но ей нужна была вера, а разумная вера уличала ее. Вот она и верила в нелепую, и как верила! 3-е, еще то испытал, это сознание того, как внешнее утверждение своей веры, осуждение других--как это непрочно, неубедительно. Она с такой уверенностью настаивает на своей и так решительно осуждает; в 4-х), почувствовал и то, как я част[о] бывал не прав, недостаточно осторож[но]прикасаясь к чужой вере, (хотя бы в науку).
   Вечером с Стах[овичем]. Сказал ему об его роскоши. Но его тоже не проберешь с его какой то композицией веры из аристократизма, художеств[а], православия. А милый малый.
   Сегодня встал свежее прежних дней. Письма. Одно оч[ень] хорошее, мужицкое; потом книжку: суевер[ие] наказания.
   Приехали Ив[ан] Ив[анович] и милый Николаев. Приходили Сер[ежа] Попов и Андр[ей] Тар[асов]. Я слаб бываю нервами. Все хотелось плакать и при чтении Будды, и прощаясь с Тарасовым. Больш[ое] хор[ошее] письмо Черткова. Ездил с Душан[ом]. Спал оч[ень] немного, иду обедать.
   Вечер опять читал с умилением свои письма к А[лександре] А[ндреевне]. Одно о том, что жизнь труд, борьба, ошибк[а] -- такое, что теперь ничего бы не сказал другого. С Ив[аном] Ив[ановичем] решили печатать.
  
   9 Мар. Оч[ень] рано встал. Обдумал письмо Яп[онцу]. Письма. 15000 куда определить. Ездил верхом. Кончил 15 книжку. Оч[ень] на душе сильно сознание того, какой должна быть жизнь. Не умею, как сказать: сильно сознание истины и служение ей. Записать:
   1) О безнравственности во сне....
   Вечер мало интересно с З[осей] Ст[ахович] и Булан[же], но с Ив[аном] Ив[ановичем] оч[ень] хорошо поговорил. Отдал для набора 5 книжек.
  
   10 Мар. Встал также рано. Встрет[ил] Таню с мужем. Письма: одно ужасн[ое] от юноши, готового убить старика, чтобы экзам[ен] зрелости. Немного занял[ся] 16 кн[ижкой]. Письмо Ч[ерткова]. Написал ответ Яп[онцу] и письмо об ужас[ах] христианской цивилизац[ии] и ответ о 15000. Ездил с Д[ушаном]. Ложусь спать. Обед, шахматы, болтовня, карты, грамофон, и мне стало мучительно стыдно и гадко. Не буду больше. Буду читать.
  
   11 Марта. Встал оч[ень] бодро и рано, прошел[ся] по чудной погоде. Пять просителей. Один жалкий, но мне жалко оттого, ч[то] я поговорил с ним. Все бы были жалки, если бы со всеми обошелся, как с Сашей. Записать:
   1) О сне. Все яснее и яснее понимаю то, что сон и пробуждение, которые мне казались подобиемъ, (Зачеркнуто: есть не подобие а ступе[нь]) --больше, чем подобие жизни и смерти(Зачеркнуто: И ошибочно) .Как пробуждаясь, я прихожу к более ясному, более действительному сознанию, чем то, какое было во сне, так и при рождении. И, как я только кое-что вспоминаю из того, что было (?) до рождения, так и на яву я только изредка вспоминаю то, что видел во сне. И как, засыпая каждый день, я теряю сознание, (Зачеркнуто: и получаю другое) так и при смерти. (Не верно, подобие только в том, что во сне я получаю низшее сознание, чего не может быть при смерти), я теряю сознание, и в этой потере нет не только ничего дурного, но это всегда желательно. Это всегда--отдых и приготовление к лучшей жизни. (Не вышло). Устал.
   2) Революция сделала в нашем русском народе то, что он вдруг увидал несправедливость своего положения. Это-- сказка о царе в новом платье. Ребенком, к[оторый] сказал то, что есть, что Ц(арь] голый, была революция. Появил[ось] в народе сознание претерпеваем[ой] им неправды, и народ разнообраз[но] относится к этой неправде (больш[ая] часть, к сожалению, с злобой); но весь народ уже понимает ее. И вытравить это сознание уже нельзя. И что же делает наше правительство, (Зачеркнуто: увеличением податей) стараясь подавить неистребимое сознание претерпеваемой неправды, увеличивает эту неправду и вызывает все большее и большее злобное отношение к этой неправде.
  
   Сажусь за письма и работу.
   Бодрость б[ыла] ошибочная. Почти ничего не работал. Только письма. Ездил верх[ом]. Вечер не помню. Да, читал письма к А[лександре] А[ндреевне].
  
   12 Мар. Совсем нездоров. Спал до 10 часов. Письма. Кое что подел[ал] над письмом Японцу и то не конч[ил]. И опять спал. Вечер чтение писем, к[оторые] оч[ень] трогают меня. Книга о Браманизме (Зачеркнуто: 13 Мар. Немного лучше. Опять письмо) превосходная и вызвала много мыслей.
   1) О том, как важно понятие Бога и как мы не только не ценим того, ч[то] нам дано, но с легким сердцем откидываем вследствие нелепостей, к[оторые] присоединены к нему.
   2) О том, какое обратное движение эволюции происходило в религиях: брамани[зм], Зороастр, Евр[ейство], Буддизм, Христиан[ство], Магометанство, и почему это? А п[отому], ч[то] религиозное сознание в обратном отношении к практическому улучшению жизни. В наше время дошли до нелепостей эволюции в материальном мире без начала и конца и по времени, и по пространству.
   Опять читал мои письма к Ал[ександре] Ан[дреевне].
  
   13 Мар. Здоровье лучше. Опять письмо Яп[онцу]. Ошибка б[ыла] в том, что продиктовал необдуманно. Поправил, но едва ли кончил. Поправил одну "Книжку" -- "Усилие". Ездил к Мар[ье] Ал[ександровне]. Поспал. Все нездоровится. Иду обедать.
  
   [17 марта.) Пропустил три дня, нынче 4-й, 4 часа 17 марта. Все эти три дня был нездоров. Плохо работал над письмом Японцу, предисловием к Н[а] К[аждый] Д[ень] и 14-го марта XVI книгу. Был Алекс[андр] Стахов[ич]. Все время б[ыл] в оч[ень] мрачном духе. Слава Богу, опомнился вчера в своих отношениях к самому главному. Это- материал предстоящей мне работы, а я тягощусь им. Молочников арестован. Был мил[ый] Перевозников. Написал Ч[ерткову]. Сейчас опять (Зачеркнуто: сидел) писал предисловие. Молочников пишет. Кажется, предисловие лучше. Но вообще вся эта работа Н[а] К[аждый] Д[ень] становится тяжела мне. Какой то педантиз[м], догматизм. Вообще гадко. Два сильн[ых] впечатления, и одинакового характера, б[ыли] чтение писем Александры Андр[еевны] и мыслей Лескова.
   Записать, кажется, много:
   1) Если бы человек ничего бы ни знал о жизни людей нашего христианского мира, и ему бы сказали: Вот есть такие люди, к[оторые] устроили себе такую жизнь, что самая большая часть их, 0,99 или около того, живет в непрестанной телесной работе и тяжел[ой] нужде, а другая часть, 0,01 живет в праздности и роскоши; что, если эта одна сотая имеет свою религию, науку, искусство, каковы должны быть эти религия, наука, искусство? Думаю, что ответ может быть только один: извращенные, плохие и религия, и наука, и искусство.
   2) Как трудно любить, даже не не любить, противного, самоуверенного и глупого человека. Трудно, но что же делать. В этом заданная тебе главная работа.
   3) Дали человеку то, лучше чего он ничего не может себе представить. А он говорит: нехорошо, мало. Дали бабе холст--говорит: толст; дали тон; --говорит: дай больше.-- Да, если бы тебя, болван, не разбудили, ты бы все спал и ничего бы не знал и не видал все то, чт[о] теперь знаешь и видишь. Твое дело воспользоваться, как можно лучше тем, что дано тебе, а ты говоришь: нехорошо.
   4) (15-го м.) Для того, чтобы понять какой бы то ни б[ыло] вещественный предмет, надо знать его происхождение, причину его появления и отношение его к другим предметам. Происхождение же и причина появления всякого веществ[енного] предмета скрываются в бесконечном времени. Также и отношение предмета к другим предметам неопределимо, так как все предметы распадаются на бесконечно малые и разрастаются до бесконечно великих. Так что ни происхождение, ни причи[на] появления предметов, ни их отношен[ие] к другим предметам не могут нам быть ни известны, ни понятны.
   Время существования, не только моего тела, 80 лет, но нашей планеты, земли, хотя бы миллиарды лет суть только бесконечно малый момент бесконечного времени. И потому причины происхождения и меня, и зем[ли], и всего на свете не могут быть ни понятны, ни известны нам. А также и отношение к веществу в пространст[ве] и моего тела, и земли, и чего хотите, есть, опять среди бесконечно[го] мира, даже не песчинка, а ничто. Удивительна не эта бесконечность времени и вещества в пространстве, но удивительна, хочется сказать, бесконечная глупость людей, считающих материальные явления самыми понятными, такими, к[оторые] удовлетворительно, без необходимости признания чего-нибудь духовного, объясняют жизнь.
   5) Жизнь для мужика, это прежде всего труд, дающий возможность продолжать жизнь не только самому, но и семье и другим людям. Жизнь для интеллигента, это усвоение тех знаний или искусств, к[оторые] считают в их среде важными, и посредством этих знаний пользоваться трудами мужика. Как же может не быть разумным понимание жизни и вопросов ее мужиком, и не быть безумным понимание жизни интеллигентом.
   6) Бог--Творец, Бог Брама, Вишну, Сива, Бог Юпитер, Бог -- Христос и т. п. Все это так нелепо, что мы смело отвергаем, не можем не отвергать эти нелепые представления. А не думаем о том, что понятие Бога, духовного начала всего, есть такое великое и необходимое понятие, до к[оторого] мы одни никогда не додумались бы, если бы оно не было открываемо людям постепенно усилиями мысли величайших мудрецов мира. Это огромный шаг человечества, а мы вообража[ем], что имея радий, аэропланы, электричество, можем обойтись без него. Да, можем, но только как животные, а не как люди, как мы и живем теперь в наших Ньюйорк[ах], Лондонах, Парижах с 30 этажны[ми]дом[ами].
  
   Нынче 19 Мар. Вчера пропустил. Здоровье все хуже; но, слава Богу, живется хорошо. Вчера ничего не помню значительного. Все переделываю предисловие и письма. Отослал письмо Японцу -- плохое. Читал письмо Бодянского. Тяжело ответить отказом. Ездил к Прокофию, и можно б[ыло] поступить мягче. Все думаю о людях, их суде, а не о Нем и Его суде. Вечером читал.
   Сегодня встал рано, мало спал, чудная погода. Походил. Насморк, кашель, простуда и бездействие желудка. Опять поправлял предисловие. Прочел письмо свое Индусу и оч[ень] одобрил. А Япон[цу] скверно. Но хорошо, что это мне не важно. Написал Гусеву. У него обыск. Записать, кажется, нечего.
  
   [21 Марта.) 20 и 21. Вчера б[ыл]оч[ень]слаб, насмор[к] и кашель, жар и все тоже бездей[ствие] желудка. Приятно б[ыло] думать, что мы[сль] о том, ч[то] это может быть смерть, не б[ыла] нисколько тяжела мне. Не выходи[л]. Писал письма и поправлял книж[ки]. Вечер[ом] здоровье хуже. Нынче тоже. Тяжело б[ыло] утром, потом лучше. Опять писал письма, интересн[ые]. Потом Эрнеф[ельт]. Драма его -- драма, (Зачеркнуто: плоха) мало мне интересная.
   Сейчас 10-й час, мне немного лучше. Саша опять хворает, но хороша. У меня на душе оч[ень] хорошо. Хороша ясность мысли. Хочется выразить ее; а и не выражу--и то хорошо. Таня оч[ень] мила и приятна мне.
   22 Мар. Е. б. ж.
  
   [22 марта.) Жив, и даже гораздо лучше кашель, но все также нехорош желудок. Письма пустые. Поправил одну, две гранки книжек. И не нравит[ся] мне эта работа. Приехал Ив[ан] Ив[анович]. Сейчас спал, иду обедать. Записать есть кое что.
  
   23 Мар. Здоровье--хорошо. Письма. Оч[ень] скучна работа с книжками. Писал письмо о самоубийстве. Тоже не нравится. Хотелось бы написать пьесу для Телятинок. Иду обедать. Тут приехал цимбалист, оч[ень] симпатичный.
   24 Марта. Цимбалиста музыка неважная. Нынче встал хорошо. Но все мало доволен своей работой. Недоволен систематичностью. Постараюсь избавиться. Интересные письма, ответил. Немного занялся предисловиемъ. Хочется написать дл[я] Димочки пьесу. Но нет потребности. Не будет, не надо. От Молочникова трогат[ельное] письмо с ужасны[ми] подробностями о тюрьме. Все не успевал написать то, что думал.
  
   25 Марта. Ходил далеко. Встретил Дуна[ева]. Грустно. Волнуют мысли. Или не имею силы, или не нахожу формы выразить их. Сильная статья Короленко о смертн[ой] казни. Ездил верхом. Тяжело провел вечер за картами. Надо перестать. Ложусь спать.
  
   26 Марта. Давно нужно записать много. Нынче еще два, очень важное. Нынешнее:
   1) То, что спасете человечества возможно только через неучастие в насилии. Не платить податей даже нельзя. Придут и отберут, но не быть насильнико[м] всегда можно. Это не моя мысль, а Булыгина.
   2) Моя. Как в молодости болеешь (Зачеркнуто: и жаждешь) за свое (Зачеркнуто: блага) зло и жаждешь (Зачеркнуто: своего) блага своего, своего организма, так в старости, как я, болезненно чувствую теперь, более[шь] за зло общее и жаждешь блага общего, всего общего организма.
   Ходил больше часа гулять. Хорошо. Поправил Предисл[овие]. Иду завтракать. (Следующая фраза вписана над строкой.) Трогательное письмо священни[ка] о Христе. Вечером читал статью Короленко. Прекрасно. Я не мог не разрыдаться. Написал письмо Корол[енко].
  
   27 Мар. Проснулся рано, поправил письмо Корол[енко] и два места в предисловии. Ходил гулять.
   Прочел и написал письма. Ничего больше не мог делать. Слабость. Не мог ничего делать, но на душе оч[ень] хорошо. Спал. Теперь пять часов. Хочу записать не записанное в дневник. Записаны две мыс[ли] в записной книжке, и я помню, что обе они мне казались важными; и я кратко записал их, уверенный, ч[то] вспомню. Записано так: 1) Что такое: мир[?] 2) Сознание соединяет отдельные организмы. Вторую помню, а 1-ую не могу прочесть и вспомнить.
   1) Отчего мой язык, моя пятка, мои легкие связаны в одно мое тело?
   Не близостью: мои экскременты ближе, чем моя кожа, а они не мои, а кожа, ухо, пятка, клетка моего тела--мои. (Зачеркнуто: Если) Все это связано в одно моим сознанием. Так не могут быть связаны сознанием миры, может быть сознание земли, Марса, солнца и даже многого такого, что мне с моим временным, пространственным пониманием, мне не представляется соединенным в едино.
   Было еще что то об этом, но забыл.
   2) Что такое......?--Забыл.
   3) Я все пустое забыл. Как же это могло не быть, когда во мне, не переставая идет (Зачеркнуто: духовная) внутренняя работа самоосуждения -- усилия, к[отор]ая занимает все мои духовные силы.
   4) Вера? Что такое вера? Вера, это--то (Зачеркнуто: то на чем стоит все) духовное здание, на кот[ором] стоит вся жизнь человека, это то, что дает ему точку опоры и потому возможность двигаться. Это то, что для телесного существа то, на чем оно стоит. Для одного, для нас насекомого достаточен волосок, для пчелы цветок, листок, для птицы ветка, для елки сучек, для медведя дерево. Тоже и для веры человека. Для одного икона, для другого таинства, для третьего пророк, для четвертого -- Бог личный, для пятого...... Все зависит от веса его требований сердца и разума.
   5) В духовном мире еще больше сложности, чем в вещественном.
   6) Значение жизни измеряется не временем, а глубиною.
   7) Ты о людях, а Б[ог] о тебе.
   8) Удовольствие для тела, для души--благо. Удовольствие и благо редко сходятся.
  
   28 Мар. Вчера вечером читал. Ничего не ел. Сегодня встал в 8, походил и вернувшись, почувствовал большую слабость. Ответил лениво кое какие письма и опять марал предисловие. О самоубийстве тоже начал. Представляется важным. Ездил верхом, сейчас вернул[ся], ложусь спать. Слаб, но меньше. Неужели то, что зреет во мне и даже просится, останется не высказанным. Вероятно и наверно -- хорошо.
  
   [30 Марта.] Пропустил два дня. Вчера 29. Утром (Зачеркнуто: по дороге) на гулянии встретил Страхова и потом Масарика. Оба мне приятны, особенно Масарик. (Зачеркнуто: вчера) 28-го приехали Стаховичи. Довольно скучно. Оч[ень] уж чужд он. Вчера хорошо два раза говорил с Масариком. Ездил в Овсянниково. Набросал комедию: может выйи. Масарик все таки професор и верит в личного Бога и бесмерт[ие] личности.
   Нынче 30 Март[а]. Еще более слаб. Ходил гулять. Встретил милого Пошу. Ничего не мог делать, кроме писем и те мало. Ездил верхом в Телятинки. Вечером ничего не делал. Ложусь спать. 12 час[ов].
  
   31 Марта. Все так же телесно слаб и не скучно, не дурно, а грустно и хорошо. На опыте вижу, как велика радость -- не радость, а благо внутренней работы. Нынче почувствовал в первый раз и с полной ясностью мой успех в освобождение от славы людской. Все были маленькие делишки: не смущаться о том, что осудят, что пью вино, играю в карты, что живу в роскоши, а смотришь -- чувству[ешь] свободу неожиданную. Думаю, что не ошибаюсь.
   Нынче спал порядочно. Разлил и разбил горшок и оч[ень] устал, убирая, вытирая, задохнулся. Близко, и хорошо, что близко. Ч[ертков] не осудил бы. Как раз на точке равнодушия: не желаю и не боюсь ни жизни, ни смерти. Служить -- хорошо. Хорошо особенно тем, что ясно чувствую, ч[то] последствия своего служения вне себя не увижу, но знаю, что они будут, если сознаю их в себе.
   Ходил утром. Ко мне обратился из Панина крестьянин революционер, и отец его такой же. Оба сидели, оба знают меня. Но нужен я им только в той мере, в к[оторой] они видят во мне революционн[ое]. Дал ему книги. Дурно вел себя, объяснив ему свое положение. Все таки, кажется, не для сл[авы] люд[ской]. Он попросил денег. Это было тяжело. Потом начал писать (Зачеркнуто: комедию] пьесу. Не пошло. Приехал журналист из Финляндии. Я принял его и много, горячо говорил, и хорошо. Потом Беленьк[ий] привез письмо от Молочникова. Я распустил слюни, прося уважавшую Рыдзевскую. Потом кое что читал, спал. Соня уехала в Москву. С[аша] уехала в Тулу на концерт. Иду обедать.
   Помоги мне повернуться так, чтобы меня не б[ыло], а только Б[огъ] шел бы через меня.
   Записать надо две, да теперь некогда.
  
   1 Апреля. Вчера приехал Димочка, рассказывал мне повесть Семенова, оч[ень] хорошо. Я взял Семенова и читал весь вечер. Оч[ень] хорошо. И вечером слабость и нынче, с утра еще более. Тягочусь тем, что ничего не могу делать. Зато хорошо, что сам себе оч[ень] противен и гадок. Запис[ать]:
   1) Вещество и пространство, время и движение (Зачеркнуто: суть свойства) отделяют меня и всякое жив[ое] существо от Всего Бога. Как же представлять себе Бога личным, т. е. ограниченным, т. е. в пространстве и времени.
   2) Есть во всех нас два "я" -- телесное, т. е. соединение тела с сознанием, т. е. телесн[ая] жи[знь], и одно сознание, т. е. духовная жизнь. У детей (Зачеркнуто: первое сознание) духовная жизнь, когда проявляется, проявляется во вс[ей] чистоте, без участия ума и его плодо[в] соблазнов, и потому особенно мило.
   Сейчас 9 часов, сажусь за кофе и письма.
  
   3 Апр. Два дня пропустил. 1 Апр. не помню, что делал. Знаю только, что б[ыл] оч[ень] слаб и ничего не работал. Вчера тоже самое. Незначительные письма ответил и больше ничего. Нынче тоже. Сплю много, но слабость все усиливается. Теперь 6-й час. Только ч[то] проснулся. Много б[ыло] писем. Отвечал некот[орые]. С утра хотел написать о своих похоронах и о том, что прочесть при этом. Жалею, ч[то] не записал. Все ближе и ближе чувствую приближение смерти. Несомненно то, что жизнь моя, а также, вероятно, и всех людей становится духовнее с годами. Тоже совершается и с жизнью всего человечества. В этом сущность и смысл жизни всей и всякой, и потому смысл моей жизни опять только в этом одухотворении ее. Сознавая это и делая это, знаешь, что делаешь предназначенное тебе дело: сам одухотворяешься и своей жизнью хоть сколько нибудь содействую общему одухотворению -- совершенствованию.
   Как то гораздо лучше, яснее чувствов[ал] это во время гулянья. И сейчас непреодолимая слабость: глаза слипаются, и пошевелиться тяжело.
  
   4 Апр. Встал бодрее. Ходил гулять. И хорошо думалось и утром, и на гулянии.
   Утром думал так:
   1) Одно из двух: или жить во времени и пространстве, руководясь в своей деятельности соображениями о предстоящем и внешних вещественных условиях и бояться, надеяться, и всегда ошибаться, и страдать, или: --жить только настоящим и духовным началом -- душою и руководиться в своей деятельности, не зна[я] ни страха, ни разочарования, ни ошибок, ни страданий -- закон духовного начала души -- любовью.
   Жизнь не допускает ни того, ни другого вполне. Жизнь только тогда жизнь, когда духовное начало побеждает вещественное, и только в этой победе --жизнь. (Запутался, а в голове б[ыло] хорошо).
   2) Любовь (Слово: Любовь зачеркнуто и вновь восстановлено.) к Богу и сознание Его, это тоже, что тяготение к земле и земли к большому, центру, а того еще к большему центру тяготения и так без конца. Любовь к ближнему, к животным, это тоже тяготение между предметами, находящимися в зависимости от всеобще[го] тяготения. Бога мы знаем точно также, как знаем тяготение. Точно также, как знаем тяготенье по его закон[у], так и Бога по Его закону любви. Тот же закон любви к Богу, как и закон тяготения к общему, основному центру тяготения, и как тот же закон тяготения между отдельными (Зачеркнуто: лица[ми]) предметами вещества, так и тот же закон любви между отдельными живы[ми] существами. И также, как мы не знаем, не можем даже представить себе всеобщего центра тяготения, мы не можем знать и представить даже себе Бога. Но также [как] несомненно то, что этот непостижимый центр есть, также несомненно и то, что Бог есть.
   Грубое представление тяготения есть верх и низ; более высокое: земля притягивает; еще более высокое: землю притягивает солнце, солнце же само притягивается к ... и. т. д. То же и с (Зачеркнуто: понятием) представлен[1ем] Бога. Самое грубое представление Бога идол, более высокое: Христос, Будда,... еще более высокое Бог личный. Но ни то, ни другое недоступно человеку, хотя и то и другое, как понятие и как факт, неизбежно, необходимо.
  
   5 Апр. Встал бодро. Ходил навстречу С[офье] А[ндреевне]. В постели записал кое что не дурно. Потом письма. Поправки корректуры Окт[ября]. Н[а] К[аждый] Д[ень] и книжечки 19 и 20 пересмотел, а писать комедии не пришлось. Вечером тоже работал. С[аша] все болеет. Ложусь спать. (Следующий абзац вписан в тетрадь Дневника рукою А. Л. Толстой из листков Записной книжки. Печатается по тексту Записной книжки. Разночтения, текста А. Л. Толстой воспроизводятся в цифровых сносках.)
   1) Как хорошо помнить свое ничтожество: человека перед миллиардами людей, животного среди миллиарда миллиардов животных, своего обиталища земли-песчинки (В переписанном в Дневник тексте пропущено: песчинки), в сравнении с Сириусом и др., и свое время жизни в сравнении с миллиардом миллиа[рдов] веков (Исправлено рукой Толстого; веков из: верований). Один смысл: ты -- работник. Урок заданный написан в твоем разуме и сердце и выражен ясно и понятно лучшими из таких же существ, как ты. Награда за исполнение урока сейчас же опять в тебе верная. Но как[ое] значение имеет твой урок и исполнение его -- не дано (Исправлено рукой Толстого: не дано, из надо) знать тебе, да и не зачем. Тебе и так хорошо. Чего еще желать тебе?
  
   7 Апр. Опять пропустил день вчерашний. Встал рано. Писем немного, отвечал. Писать не хочется ничего нового. Et je m'en trouve bien.. [И я себя чувствую хорошо] Ездил с Душа[ном] далеко и оч[ень] приятно. Безумно приятная весна. Всякий раз не веришь себе. Неужели опять из ничего эта красота. Вечером Сережа. Он мне понятен стал. -- И я рад. Димочка с Булгак[овым] и Сергеенко мальчиком. Написал ответ Градовскому. Нынче:
   Ходил навстречу пролетке, возившей М[ихаила] С[ергевича] и Сер[ежу]. Потом писал немного. Саша лежит. Ездил с Душаном по лесам. Поправлял книжки, все не знаю, как назвать. Потом Философов. Мертвый как почти все. Хорошо письмо от мужика. Полусумашедшая девица. Да, забыл вчера два крестьянина, один нижегородский, другой Екатеринославский. Оба нарочно приезжали и оба надеялись на помощь.
   Жить только для того, чтобы исполнять не свою, а Его волю. Какая свобода! И я начинаю испытывать ее. Как жене быть благодарным и за рождение, и за жизнь, и за смерть?
   Теперь 10 часов. Хочу еще приготовить к переписке книжечки. Теперь уже 25-я.
  
   [9 апреля.) 8, 9, Апр. Вчера ничего не помню. Поправлял Мысли О Ж[изни]. Письма написал плохо. Ничего не хочется делать. Ездил с Душ[аном]. Уныло и даже недобро.
   -- Нынче тоже. Саше хуже. Ее отправляют в Крым. Записать:
   1) "Ты -- царский работник, а я -- Божий".
   2) Одно из самых тяжелых условий моей жизни, это то, ч[то] я живу в роскоши. Все тратят на мою роскошь, давая мне ненужные предметы, обижаются, если я отдаю их. А у меня просят со всех сторон, и я должен отказывать, вызывая дурные чувства. Вру, что тяжело. Тяжело оттого, ч[то] я плох. Так и надо. Это хорошо. Оч[ень] хорошо. Целый день d'une humeur de chien [собачье настроение,], особенно, где надо бы быть добрым. Только все таки помню, что (Зачеркнуто: живу) одобрение нужно только Его.
  
   10 Апр. Продолжаю быть в самом дурном настроении. И думать не могу о какой нибудь самостоятельной работе. Поправлял М[ысли] О Ж[изни]. Встретил Николае[ва]. Получил коррект[уры] от Ив[ана] Ив[ановича]. Саша едет. Она грустна. Я хорошо поговорил с ней. Оба расхлюпались. Только вписал:
   1) Если сердишься на людей, то подумай, не от того ли, ч[то] сам плох. Если сердишься на животныъ, то все вероятия за то, ч[то] плохота в тебе. Если же сердишься на вещи, то знай, что все в тебе и надо взять себя в руки.
   2) Я, слава Богу, привык молиться, когда один. А когда сходишься с людьми, когда нужнее всего молитва, все не могу привыкнуть. Буду всеми силами стараться приучить себя при встрече, общении с каждым человеком сказать самому себе: помоги мне, Господи, с братской любовью обойт[ись] с ним, с ней.
   3) Какой большой грех я сделал, отдав детям состояние. Всем повредил, даже дочерям. Ясно вижу это теперь.
  
   11 Апр. Все то же состояние. Ничего не работал кроме писем. И письма плохияе А оч[ень] хочется. Говорил хорошо с Сашей. Булг[аков] потерял письмо. Очень б[ыло] хорошее. Рад, ч[то] никакого усилия не нужно, чтобы не жалеть. С баба[ми] просительницами б[ыл] плох. Не помнил молитву. Записать:
   1) Дьявол тщеславия так хитер и ловок, ч[то], когда ты совершенно искренно начинаешь судить себя и видишь все свои гадости, он уже тут как тут и подсказывает так: Вот, видишь какой ты хороший, не такой, как все: ты смиренен и осуждаешь себя, ты хороший.
   2) Нас приучили понимать под религией (Зачеркнуто: нечто) точное, определенное представл[ение] о Боге и Его законе, и от этого нам кажется, ч[то] признание непонятного, но несомненного Бога и Его требований, написанных не в книгах, а в наших сердцах, не удовлетворяет нас. А между тем только в этом непонятном Боге и в требованиях Его, написанных в наших сердцах и есть религия, одна истинная религия.
   3) Когда сходишься с человеком, то должно бы быть одно чувство радости и благодарности за то, ч[то] является возможность единения.
   4) Патриотизм невозможен для человека, во что нибудь разумно верующе[го]. 5) Жизнь так полна противоречий всему тому, что мы думаем и чувствуем, что дурман табака, вина необходим нам.
  
   12 Апр. Утро, 2 часа. Все также неработоспособен. Письмо о смерти Петражицкого, Одно хорошо. Чувствую движение вперед в равнодушии к суждению людей и большое уважение к человеку, как я говорю: благодарность за радость возможности общения. Утром письма и поправил вчерашнее письмо. Еду верхом.
   Не обедал. Мучительная тоска от сознания мерзости своей жизни среди работающих для того, чтобы еле еле избавиться от холодной, голодной смерти, избавить себя и семью. Вчера жрут 15 челове[к] блины, (Зачеркнуто: два семейных) человек 5, 6, семейных людей бегают, еле поспевая готовить, разносить жранье. Мучительно стыдно, ужасно. Вчера проехал мимо бьющ[их] камень, точно меня сквозь строй прогнали. Да, тяжела, мучительна нужда и зависть, и зло на богаты[х], но не знаю не мучительный ли стыд моей жизни.
  
   Нынче 13 Апр. Проснулся в 5 и все думал, как выйти, ч[то] сделать? И не знаю. Писать думал. И писать гадко, оставаясь в этой жизни. Говорить с ней? Уйти? Понемногу (Зачеркнуто: отв) изменять?.... Кажется, одно последнее буду и могу делать. А все таки тяжело. Может быть, даже наверное, это хорошо. Помоги, помоги Тот, Кто во мне, во всем, и Кто есть, и кого я молю и люблю. Да, люблю. Сейчас плачу, любя. Очень.
  
   14 Апр. Оч[ень] б[ыло] тяжело вчера. Ходил вчера к Курнос[е]н[ковой], к Шинтяков[у] --забыл как зовут. Ничего не делал, кроме пустого письма. Ездил верхом. Тяжело, а не знаю, что делать. Саша уехала. И люблю ее, недостает она мне -- не для дела, а по душ[е]. Приезжали провожать ее Голденв[ейэеры]. Он играл. Я по слабости кис.
   Ночь[ю] было тяжело физически, и немного влияет на духовное. Встал поздно. Бодянская о муже, приговоренном по Новор[оссийской] республике. Написал Олсуфьеву. Вел себя хорошо и с нищими, и с просителем. Ездил в Овсянниково. Читал свои книги. Не нужно мне писать больше. Кажется, что в этом отношении я сделал, что мог. А хочется, страшно
   хочется.
   Вечер[ом] поправлял Мысли о жиз[ни]. Теперь 12 час[ов]. Ложусь. Все дурное расположение духа. Смотри, держись, Л[ев] Н[иколаевич].
   15 Апр. е. б. ж.
  
   [15 апреля.] Жив --не очень. Встал бодрее. Опять суета. Просители. Со всеми хорошо, помня о благодарности за радость общения, кроме пьяницы женщины (В подлиннике: пьянице женщине), к[отор]ой нехорошо отказал. Письма. Шоу и Об общ[естве] мира. Нехорошо. Корректуры. И все таки ничего не писал. Соломахин оч[ень ) прият[ен], а вечером из Самары железнодор[ожник]. Сейчас немного знобит. Написал Саше.
   16 Апр. Е. б. ж.
  
   [16 апреля.] Пора. Жив. Встал поздно. Пил воды. Ходил к Суворову. Много народа. Оч[ень] хорошо б[ыло] с стариком. Увидал его, и неприятное чувство досады. Вспомнил, что это возможность единения, то, за что надо быть благодарным. Разговорилс[я] с ним, исполнил его желание, и так хорошо стало, радостно. Потом учитель с юга. Совсем близкий человек.
   Поправлял Мысли о Жизни и о[чень] недоволен. Письма мало интересные. К стыду своему б[ыло] неприятно Меньшиковское рассуждение обо мне.
   С Булг[аковым] ездил в Телятин[ки]. Приятно говорил с ним. Вечером читал изречете Талмуда. Все такое же дурн[ое] расположение духа. Также и еще больше неприятно б[ыло], чем Меньшик[овская] недоброта, ругательство мужика, которому я не дал 5 к[опеек]. Записать:
   1) Не помню кто, Досев или киевский студент, уговаривали меня бросить свою барскую жизнь, к[оторую] я веду, по их мнению, п[отому] ч[то] не могу расстаться с сладкими кушаньями, катаниями на лошади и т. п. -- Это хорошо. Юродство.
   2) Как не быть самоубийствам при том извращении веры и нелепости науки. От веры в науку; из огня в полымя.
   3) Вера безумна п[отому], ч[то] хочется верить по старому, а жить по новому.
   Неясн[о] и скучно уяснять. Ни к чему. Устал - жить устал.
   Что то еще записано -- не разобрал и не нуж[но].
  
   17 Апр. Казалось, нельзя хуже. А нынче еще хуже всех дней -- настроение. С трудом борюсь. Хорошее письмо от Ч[ерткова] и журнал китайской передовой прогрессистской партии. Оч[ень] занимает меня. Никуда не ездил. После обеда просматривал книжечки. Надо все изменить, записать нечего.
   18 Апр. Е. б. ж.
  
   [19 апреля.) Жив и вчера не записал, нын[че]
   19 Апр. Вчера б[ыло] несколько лучше. Утром поправлял М[ысли] О Ж[изни]. И недурно. Был в Овсянникове. Вечером поправлял корректуру. Нынче совсем лучше (Зачеркнуто: много).
   Вчера посетитель: шпион, служивший в полиции и стрелявший в революционеров пришел, ожидая моего сочувствия. И еще такой, что, очевидно, желал подделаться тем, что попов бранит. Оч[ень] тяжело это, ч[то] нельзя, т. е. не умею по человечески, т. е. по божьи, любовно и разумно обойтись со всяким. Сейчас, нынче два юноши меня поучали и обличали: один требовал, чтобы я "боролся" бомбами; другой: зачем я передал право собственности на сочин[ения] до 80-го года. И тоже не умел крот[ко], без иронии обойтись с ними.
   Вчера интересный разговор о любви.
   Выше исключительной любви не ставят ничего и прямо называют лицемер[ием] истинную любовь. А надо бы внести в М[ысли] О Ж[изни] развращающее действие романов и вообще восхваление любви исключительной.
   Нынче утром приехали два Японца. Дикие люди в умилении восторга перед европ[ейской] цивилизацией. Зато от Индуса и книга и письмо, выражающие понимание всех недостатков европ[ейской] цивилизации, даже всей негодности ее.
   Ездил с Душаном. Теперь 5-й час. Ложусь спать перед обедом.
   1) Судишь других, не зная их. А про себя сколько гадостей знаешь и забываешь.
   2) Да, движение то, к[оторое] изменяет склад жизни, медленно. Его ступени поколения. Теперь, н[а]п[ример], не может быть движения, пока не вымрут: бары, богатые вообще, не знающие стыда за свое положение, и революционеры либералы, довольные собой, как те два, какие были нынче.
   Вечер ходили пускать граммофон. Плясали, народ. Простился с Японцами. Все также лучше. Ложусь спать. Простился с милой Таней.
   20 Апр. Е. б. ж.
  
   [20 апреля.) Все еще жив. Встал не рано. Ходил по елочкам; занимали муравьи. Записал кое что. Опять полковник с, очевидно, недобрым чувством ко мне. Поправил две книжечки по коррект[урам]: Грехи, собл[азны] суев[ерия] и Тщеславие. Недурно. Ездил с Булг[аковым]. Мало интересных писем. Вечером читал Канди о цивилизации. Оч[ень] хорошо. Записать:
   1) Движение вперед медленно, по ступен[ям] поколений. Для того, чтобы двинуть[ся] на один шаг, нужно, чтобы вымерло целое поколение. Теперь надо, чтобы вымерли бары, вообще богат[ые], не стыдящиеся богатства, революционеры, не влекомые страданием несоответствия жизни с сознанием, а толь[ко] тщеславием революции, как профессии. Как важно воспитание дет[ей], -- следующих поколений.
   2) Японцы принимают христианство, как одну из принадлежностей цивилизации. Сумеют ли они также, как наши европейцы, так обезвредить христианство, чтобы оно не разрушило того, ч[то] они берут в цивилизации?
   3) Огромное большинство живет одной животной жизнью; в вопросах же человеческих слепо подчиняется общественному мнению.
   4) Усилие мысли, как семя, (Зачеркнуто: невидно а только) из (Зачеркнуто: него) которого вырастает огромное дерево, не видно; а из него вырастают видимые перемены жизни людей.
  
   21 Апр. Встал поздно в оч[ень] дурном духе. Крестьянин о земле. Я дурно поступил с ним. Потом дама с дочерьми. Говорил с ней, каъ умел. Читал книгу о Gandhi. Оч[ень] важная. Надо написать ему. Потом Миш[а], потом приехал Андреев. Мало интересен, но приятное, доброе обращение. Мало серьезен. О (Зачеркнуто: бед[ной]) Саше нехорошие вести. Сейчас хочу написать ей. Вечер читал о самоубийствах. Оч[ень] сильное впечатление. Ложусь спа[ть], 12-й час. Записать нечего. От Ч[ерткова] письмо.
   22 Апр. Е. б. ж.
  
   [22 апреля.) Лжив. Пошел гулять один, отказал Андрееву и приезжему из Арханг[ельска]. Потом поговорил с Андреевым. Потом серьезного отношения к жизни, а между тем поверхностно касается этих вопросов. Письма. Поправил два (Зачеркнуто: дня) месяца Н[а] К[аждый] Д[ень]. Оч[ень] мне понравилось. Ходил гулять. Приехали Голденв[ейзеры]. Все борюсь. Написал С[аше] письмо. Ложусь спать перед обедом. От С[аши] оч[ень] тронувшее меня письмо. Сильно волновала музыка. Прекрас[но] играл.
  
   23 Апр. Мало работал. Ходил с Голд[енвейзером] к поручику. Прекрасно играл[и] после обеда. Оч[ень] волновала музыка.
  
   24 Апр. С утра слабость, боль головы. Почти ничего не делал и не выход[ил]. Сонливость, маразм. От Ч[ерткова] письмо. Спектакль в Телятинках, говорят, удался. Ничего не пис[ал].
  
   25 Апр. Немного лучше. Ходил. Пись[ма]. Пил кофе, завтракал. Немного освежи[лся], но к вечеру опять слабость маразм. Но на душе хорошо, даже очень.
  
   26 Апр. Гораздо лучше, но не работалось. Видно, так надо. И то хорошо. Кое что записал. Ходил с Олей и детьми. Мрачен, но не грешил. Вечером читал. Приехали Димочка с Ал[ешей] Сергеенко, и духом Чертк[овых] повеяло -- приятно. Ложусь спать. От С[аши] хорошее письмо.
  
   27 Апр. Встал оч[ень] бодро. Довольно хорошо работал над предисловием. Кончил начерно. Ходил на Козловку. Не устал. Чудная погода. Вечером восхищался рассказом Семенова, Сергеенко отпустил. Написал Саше. Об ней хорошее письмо. Ложусь спать. Записывать нынче не буду.
  
   28 Апр. Здоровье хуже. Ничего не делал утром. И не хочется. Ходил до Козлов[ки], застал дождь, вернулся верхом с Булгако[вым]. После обеда исправлял предисловие. Вейнберг из Ташкента. Письма писал. На душе невесело. Хочется одиночества, с людьми тяжело.
   29 Апр. Е. 6. ж.
  
   [29 апреля.) Жив, но нездоров. Ночью было плохо. Сонливость, слабость. Хорошие письма. Приятный оч[ень] Плюснин. Ложу[сь] спать. Записать:
   1) Мы молимся словами. -- А общение с Ним, Богом возможно не словами, а только любовью.
   2) Сознание пробуждает от сна. Также только сознание -- кто я? -- пробуждает от (Зачеркнуто: всяких) ложной телесной жизни. (Зачеркнуто: Соз[нание]) Душа, это сознание. Кажется, как мало сознание. Жизнь так сложна, ощутительна, а созна[ние] (Зачеркнуто: Так мало заметно) такое что то небольшое, так мало заметное. Маленькое, мало заметное, а оно Все (Зачеркнуто: Сознание).
  
   Что такое сознание? То, что я опрошу себя: кто, что я?-- И отвечу: я -- я. Но я спрошу себя: кто же этот второй "я"? -- И ответ только один: опять я, и сколько ни спрашивай; все я -- я. Явно, что я есть что то внепространств[енное],... вневременное... Одно, ч[то] действительно есть..-- Все могло произойти от условий пространства и врем[ени] телесное, только не сознание. А сознание--все. (Хорошо).
  
   30 Апр. Встал свежее. Приехал г-н Дурно[во] с женою, сочинивший учение Хр[иста] по понятиям. Ужасная чепуха. Но Cela n'est pas une raison pour se mal conduire (Но это но причина, для того чтобы плохо поступать.]. Я был недобр с ним. Потом Шпиро. Потом работал над письмом к детям. Кажется, не совсем гадко. Ходил в Телятинки. Вечером Ал[ександр] Петр[ович] и Кочедыков --полусумашедший: сила инерции, электричество, ма[гнетизм]. Потом 8 человек из Телятин[ок]. Все обошлось недурно.
   Простил[ся] с Плюсниным и его товарищем. Написа[л] Саше, от к[оторой] нет письма. 12 час[ов].
   1 Май. Е. б. ж.
  
   [1 мая.] Жив. Записать:
   1) Одна из главных причин самоубийств в Европейском мире, это ложное церковное христианское учение о рае и аде (Зачеркнуто: Ожидает). В рай и ад не верят, а между тем представление о том, ч[то] жизнь должна быть раем или адом, так засело в голову, ч[то] не допускает разумного понимания жизни такой, какой она есть, а именно-- не рая и не ада, а борьбы, непрестанной борьбы,--непрестанной, п[отому]ч[то] жизнь только в борьбе, но не в Дарвиновской борьбе существ, особей с существами, особями, а борьбе духовных сил с телесными ограничениями их. Жизнь -- борьба души с телом. Понимая так жизнь, то невозможно, ненужно, бессмысленно самоубийство. Благо только в жизни. Я ищу блага; как же мне для достижения блага уйти от жизни? Я ищу грибов. Грибы только в лесу. Как же я для того, чтобы найти грибы, уйду из леса?
   Сейчас 8-й час утра. Ночь оч[ень] мало спал, едва ли 4 часа. Слаб. Приезжает Соня. Одеваюсь и иду гулять.
   Теперь вечер. Соня приехала. Укладывался, ходил гулять, смотреть на автомобили. Милые ребята реалисты, 20 чел[овек]. Поговор[ил]с ними хорошо. Потом милый Димочка хорошо говорил. Ложусь спать. Ниче[го] не делал. Пачкал предисловие. Броси[л] письмо детям. Прямо нехорошо.
   [Кочеты.] 2 Мая. Собрался ехать и выехал в 7. Было тяжело. Любопытство людей. Милые Тани (Исправлено из: Милая Таня) и М[ихаил] С[ергвееич]. Заблудился вечером в парке. Нездоровится.
  
   3 мая. Встал вяло. Ничего не работал. Ходил по парку, читая Масарика. Слабо. Поправлял предисловие. Думал о самоубий[стве] и перечитал начатое. Хорошо. Хорошо бы написать. Написал Масар[ику], Саше, Соне. Ложусь спать. 12 ч[асов].
  
   4 мая. Перед обедом ходил по лесу и радовался на жизнь, на "незримые усилия". Видел удивительные по психологической верности сны. Думал, что напишу о самоубийстве, но сел за стол, и слабость мысли и неохота. Опять мучительно чувствую тяжесть роскоши и праздности барской жизни. Все работают, только не я. Мучительно, мучительно. Помоги... найти выход, если еще не наступил (Зачеркнуто: окончательный] главный, верный выход. Впрочем... надо и за эт[о] благодарить и благодарю. Записать;
   1) Все, чем может порадовать себя человек, живущий для души, это то, что я стал все таки немного менее гадок, чем был прежде. И это не изречение для красоты мысли и слога, а мое искреннее, самое искреннее, на деле в последнее время проверяемое, душевное состояние. И эта радость сознания своего хоть маленького движения, -- радость и большая.
   2) Хорошо жить так, чтобы делать такое дело, какое наверное знаешь, что не кончишь и последствий которого наверно не увидишь.
   6 ч[асов.] Иду обедать. Вечер читал, гулял.
  
   5 Мая. Опять сонливость, слабость мозга. Ничего не писал и не брался. Читал старинных французов: La Boetie, Montaigne, Larochefoucauld. Гулял. Не скажу, что на душе хорошо -- сплю. Главн[ое], нужно сознательное неделание. Отделался. Только не портить, доживая. А главное, жить только перед Богом, с Богом, Богом. Ложусь спать.
  
   6 Мая. Вчера ночью телеграммы: от Саши и от Черт[кова]. Ч[ертков] приезжает 7-го, завтра.
   Дождь, холод, совсем нездоров, слабость, изжога, головная боль. Походил. Письма -- мало, но хоро[шее], трогательное от Ч[ерткова], от Сиксне-брата и еще хорошие. Помоги, помоги Ты, перед концом жить только перед Тобой, всегда с Тобою и Тобою. Хорошо поговор[ил] с Таней. Ничего не писал. Записать: (Далее вся запись, до 7 мая, переписана из Записной книжки рукой Б. Ф. Булгакова на лист бумаги, наклеенный на страницу тетради Дневника. Печатается по тексту Записной книжки, не разнящемуся от переписанного Булгаковым.)
   Привычка -- механические, бессознательные поступки, есть фундамент истинной жизни-- нравственного совершенствования. Жизнь -- в усилии для достижения совершенства. То, до чего достиг человек, откладывается в область отжитого, привычки, и делаются новые усилия для того, чтобы достигнуть, отложить в область бессознательного -- привычки. Усилие всегда отрицательное. Оно и не может быть иным, п[отому] ч[то] жизнь в освобождении. Освобождение совершается. Дело жизни -- не делать того, что мешает освобождению. И от этого все дело жизни--в сознании того, что есть жизнь, и в противодействии тому, что мешает ей.
   Усилие, превращающее сделанное в привычку, есть главное, единственное дело жизни. Без усилия нет человеческой, есть только животная жизнь.
   И материалисты совершенно правы, если, говоря о животной жизни, сводят ее к борьбе за существование и привычке. Но если говорить о человеческ[ой] жизни, то надо объяснить главное свойство ее -- усилю. Что такое с материалистической точки зрение усилие?
  
   7 Мая. Сегодня получше. Больша[я] радость :приехал Ч[ертков]. Два раза гулял. Довольно хороших работал над предисловием. Записать есть кое что, после. 11-й час, ложусь спать.
  
   8 мая. И сегодня немного лучше. Немного писал (Зачеркнуто: Но пр[едисловие]) о самоубийстве. Мож[ет] б[ыть] и выйдет. Но предисловие все не идет. Надо сократить. Записать есть кое что, но поздно, не стану. От Саши хорошее письмо.
  
   9 Мая. Опять поздно и пишу только несколько слов. Есть что записать. Много ходил. Переделывал, сокращал предисловие. О безумии жизни слагается все яснее и яснее. Приехала Соня с Андреем. С Андр[еем] б[ыл] нехорошо резок. С Соней в первый раз высказал отчасти то, что мне тяжело. (Далее вся фраза, до конца записи, судя по почерку и чернилам, написана на следующий день, 10 мая.) И потом, чтобы смягчить сказанное, молча поцеловал ее -- она вполне понимает этот язык.
  
   10 Мая. 9 час[ов] вечера. Встал гораздо лучше, хотя мало спал. Будили мысли, и записывал рано утром. Потом гулял, (Зачеркнуто: (опять мы) наси) насилу ходил от телесной слабости, а мысли бодрые, важн[ые], нужные, разумеется мне. Ясное представление о том, как должно образоваться сочинение: "Нет в мире виноватых" и еще кое что. Общий разговор, потом с Ч[ертковым] об неприятном ему письме и нехорошем, (В подлиннике описка: об неприятного ему письма и нехорошего) Градовского.
   Все яснее и яснее безумие, жалкое безумие людей нашего мира. Ездил верхом с Егором хорошо в Извеково. Простился с Андрюш[ей] с сознанием нашего взаимного непонимания друг друга, и это жалко. Да, забыл -- опять поправлял Предисловие. Кажется, окончательно. На душе и теперь хорошо, утром было удивительно. Записать: 1) Чем больше живу, тем меньше понимаю мир вещественный и напротив, тем все больше и больше сознаю то, чего нельзя понимать, а можно только сознавать.
   2) Спасение от бедственности нашей жизни одно, и только одно: признание полного безумия нашей жизни и полное отречение от нее.
   3) Христианский (Это слово вписано поверх строк.) идеал нашего времени есть полное целомудрие. Признание брака чем то священным, даже хорошим, есть отречение от идеала. Христианское посвящение, если допустить религиозный акт (Зачеркнуто: или обет) посвящения, может быть только одно: (Зачеркнуто: относительно целому[дрия])посвящение себя полному целомудрию, а никак не разрешенному половому общению, и обет может быть не верности супругов, а для обоих только один: целомудрия, включающего в себя верность одному.
   "Но как же род человеческий?" -- Не знаю. Знаю только то, что, как для человека не только не обязателен животный закон борьбы, а напротив, стоит отрицающий борьбу идеал любви, также знаю, что закон совокупления, (Зачеркнуто: необ[ходимый]) свойственный животному, не обязателен человеку, а обязателен обратный (Зачеркнуто: зак[он]) идеал целомудрия. А что выйдет из этого? -- Не знаю. Но зна[ю] наверное, что следуя высшим стремлениям моего существа: любви и целомудрия, ничего, кроме хорошего, выйти не может.
   4) Не может не быть самоубийств, когда людям не на что упереться, когда они не (Слово: не вписано поверх строк карандашом рукой В. Г. Черткова) знают: кто они и зачем они живут, и уверены при этом, что этого и знать нель[зя].
   5) Следует длинная выписка из книжечки, относящаяся к Самоубийству.
   6) Оч[ень] важное: Как понятие творения засело в головы людей, требуя ответов на вопрос: как во времени произошел мир? Творение мира, (Дарвин), так другой такой же вопрос о происхождении зла (грех Адама, наследственность). А и то и другое -- грубое суеверие. Мир не происходил, а есмь я, и зла нет, а опять таки есмь я. (Продолжение мыслей до конца дня переписано в Дневник из Записной книжки рукою В. Г. Черткова. Печатается по тексту Записной книжки.)
   Само собой разумеется, ч[то] люди не могли испортить жизнь людс[кую], сделать из хорошей по существу жизни людской жизнь дурную. Они могли только то, ч[то] они и сделали -- временно испортить жизнь настоящих поколений, но зато невольно внесли в жизнь то, что двинет ее быстро вперед. Если они сделали и делают величайшее зло своим арелигиозным развращением людей, они невольно своими выдумками, вредными для них, для их поколений, вносят то, что единит всех людей. Они развращают людей, но развращают всех: и Индусов, и Кита[йцев], и негров--всех. Средневековое богословие или римский разврат развращали (Переписано: развращать) только свои народы, малую часть человечества, теперь (При переписке пропущено: же) же электричество, железн[ые] дороги, телеграф, (При переписке пропущено: печать) печать развращают всех. Все усваивают, не могут не усваивать все это и все одинаково страдают, одинаково вынуждены изменить свою жизнь, все поставлены в необходимость изменить в своей жизни главное -- понимание жизни -- религию.
   Машины, чтобы делать что? Телеграфы/фоны (При переписке пропущено: телефоны), чтобы передафонывать что? Школы, университеты, академии, чтобы обучать чему? Собрания, чтобы обсуждать что? Книги, газеты, чтобы распространять сведен[ия] о чем? Желез[ные] дор[оги], чтобы ездить кому и куда?
   Собранные вместе и подчиненные одной власти миллионы людей для того, чтобы делать что? Больницы, врачи, аптеки для того, чтобы продолжать жизнь, а продолжать жизнь зачем?
   Миллионы страдают телесно и духовно для того, чтобы только захвати[вшие] власть, (При переписке повторено: чтобы) могли беспрепятственно развращать[ся]. Для этого ложь религии, ложь науки, одурен[ье], спаиванием и воспитанием, и где этого мало--грубое наси[лие], тюрьмы, казни.
   Ради Бога, хоть не Б[ога], но ради самих себя, опомнитесь. Поймите все безумие своей жизни (При переписке пропущено: Поймите все безумие своей жизни). Хоть на часок отрешитесь от тех мелочей, к[оторыми] вы заняты и к[оторые] кажутся вам такими важными: все ваши миллионы, грабежи, приготовления к убийствам, ваши парлам[енты], науки, церкви. Хоть на часок оторвитесь от всего этого (При переписке пропущено: и) и взгляните на свою жизнь, главное на себя, на свою душу, к[оторая] живет такой неопределенный, короткий срок (По переписанному это место читается: такое неопределенное короткое время) в этом теле, опомнитесь, взгляните на себя и на жизнь вокруг себя и поймите все свое безумие, и ужаснитесь на него. Ужаснитесь и поищите спасения от него. Но и искать вам нечего. Оно у каждого из вас в душе вашей. Только опомнитесь, поймите, кто вы, и спросите себя, что вам точно нужно. И ответ сам, один и тот же для всех, представится вам. Ответ в той одной вере, к[оторая] свойственна нам, нашему времени, вера в Бога и в открытый -- не открытый, а вложенный в души наши закон Его -- закон любви, -- настоящей любви, любви к врагам, той, к[оторая] признавалась, не могла не признаваться, всеми великими учителями и которая так определ[енно], ясно выражена в той вере, которую мы хотим исповедывать и думаем, что исповедуем. Только опомнитесь (Переписано: оглянитесь) на часок, и вам ясно будет, что важное, одно важное в жизни --не то, что вне, а только одно то, что в нас, что нам нужно (При переписке пропущено: что нам нужно). Только поймите то, что вам ничего, ничего не нужно, кроме одного, спасти свою душу, (По переписанному это место читается: что нам нужно одно найти свою душу) что только этим мы спасем мир. Аминь.
   И все от ужаснейше[го], губительнейшего и самого распространенного суеверия всех людей, живущих без веры,--суеверия о том, ч[то] люди могут устраивать жизнь, --добро еще свою, а то все устраивают жизнь других людей для семей, сословий, народов. Ужасно губительно это суеверие тем, что та сила души, какая дана человеку на то, чтобы совершенствовать себя, он всю тратить ее на то, чтобы устраивать свою жизнь, мало того -- жизнь других людей.
  
   11 Мая. Опять сонливость и слабость. Чуть двигаюсь, ничего не хочется писать. Но, гуляя записал, кажется, важное и, слава Б[огу], не зол и легко не грешить. Ч[ертков] переписал мне и пересмотрел Предисловие. Не хочется этим заниматься. Если Б[ог] велит, напишу, буду писать: и Безумие, и Н[ет] в[] М[ире] в[иноватых]. Ездил верхом на Монголе. От С[аши] письмо. Были Абрикосовы -- милый Хрисанф. Записать. Сейчас надо встать, пройти к постели за книжечкой - и тру[дно] подняться. Записать:
   1) Суеверие зла. Зла нет. Жизнь благо. Зло -- отсутствие блага -- только признак заблуждения, ошибки. Время только затем и существует, чтобы мы могли видеть свои ошибки и исправлять их, иметь радость (высшее благо) исправлять свои ошибки. Если же мы не исправляем сбои ошибки, то они исправляются помимо нашей воли смертью.
   Да жизнь благо, нет зла. Есть только ошибки наши: общие и наши личные. И нам дана радость посредством времени не только исправлять их, но и пользоваться всем тем опытом, к[оторый] пережит человечеством.
   12 Мая. Е. б. ж. условие все более и более нужное.
  
   [12 мая.] Жив. Утром ходил гулять и хорошо думал. А потом слабость, ничего не делал. Только читал: О религии. Узнал кое что новое о китайск[ой] религии. И вызывает мысли. Ездил верхом с Булгак[овым]. Дома по некот[орым] причи[нам] тяжело. Письмецо от Саши. Разговоры с лавочником и урядником. Записать:
   1) Как легко усваивается то, ч[то] называется цивилизацией, настоящей цивилизацией и отдельными людьми, и народами! Пройти университет, отчистить ногти, воспользоваться услугами портного и парикмахера, съездить за границу, и готов самый цивилизованный человек. А для народов: побольше железн[ых] дорог, академий, фабрик, дредноутов, крепостей, газет, книг, партий, парламент[ов]--и готов самый цивилизованный народ. От этого то и хватаются люди за цивилизацию, а не за просвещение -- и отдельные люди, и народы. Первое легко, не требует усилия и вызывает одобрение; второе же, напротив, требует напряженного усилия и не только не вызывает одобрения, но всегда презирае[мо], ненавидимо большинством, п[отому] ч[то] обличает ложь цивилизации.
   2) Злом мы называем то, что нам, нашему телу(В подлиннике описка: тело) не нравится: злая собака, лошадь, злое перо (не пишет), злой стол для ребенка, о к[оторый] он ударился, злой человек, злой Бог.
   3) (Зачеркнуто: Милитаризм) Опасность завоевания разрушает религиозную закоснелость Востока. (Зачеркнуто: милитариз(ма]) Явная польза милитаризма.
  
   13 Мая. Записать:
   1) (Зачеркнуто: Ведь) Только сказать про то, ч[то] большинство людей, как милости, ждут работы, чтобы ясно было ( Зачеркнуто: ч[то] мы), как, ужасна наша жизнь и по безнравственности и по глупости, и по опасности, и по бедственности.
   2) В медицине то ж[е], что и во всех науках: ушла далеко без поверки; немногие знают не нужные тонкости, а в народе нет здравых гигиенических понятий.
   3) Сколько ни старался жить только перед Богом--не могу. Не скажу, ч[то] забочусь о суждении людей, не скажу, что люблю их, а несомненно и неудержимо произвольно чувствую их, также, как чувствую свое тело, хотя слабее и иначе. (Верно).
   Много спал и, как всегда при этом, встал оч[ень] слабым. Погулял, б[ыл] в больнице на приеме. Интересно. Опять ничего не писал. Говорил с учителями хорошо. Приехали пасынки Тани -- ничего. Вечером приятно. Говорил с Душ[аном] и Булг[аковым].
   Записать:
   4) Что зло есть суеверие, яснее всего видно из того, что смерть считается злом. Для меня --я знаю, что не зло.
  
   14 Мая. Болел бок. Встал бодро. Много гулял. Ничего не записал. Дома читал Вересаева и Семенова. После завтрака ходил в Желябуху. Приятно прошел[ся]. Ч[ертков] пришел. Таня приехала. С мужиками хороший разговор. Больше шутливо-ласковый. Дома спал. Горбов -- цивилизован[ный] купец. Оч[ень] скучно.
   1) Как бы хорошо быть в состоянии искренно ответить на вопрос: Как твое здоровье? --Не знаю, это меня не касается.
   Хорошее письмо от Саши. Ложусь спать, только напишу ответь Леон[иду] Семен[ову].
  
   15 Мая. Весь день слаб. Ничего не работала. Даже книжку не растворял. Много говорил с народом. Был скучный господин. Все домашние оч[ень]милы. Что то хотел записать не важное, но забыл. Ч[ертков] и Таня требуют, чтобы я им дал комедию, но никак не могу -- так плохо.
  
   16 Мая. Весь день болезнь: изжога и слабость. Ничего не делал, не ел и не выходил.
  
   17 Мая. Нынче немного получше. Хорошее письмо от Саши. Немного утром походил, читал Reville'а. Интересно. Вызывает мысли. Обедал в зале. Вечером гости, играл в карты. Скучно. Письма мало интересные, а требующие ответов и забот. Ложусь в 11.
  
   18 мая. Нынче чувствую себя совсем хорошо и телом, и духом. Походил. Поправил пьесу, но все плохо. Получил милое письмо, трогательное, Угрюмовой и написал ей длинное письмо. Спал перед обедом. И вечер, как обыкновенно.
   Все читаю Reville'я, и много интересного. У готентотов (Зачеркнуто: грозн[ый]) судья начальник, приговаривающий к смерти, должен первый наложить руку на казненного. Они хорошо говорят, что человеку надо жить, как луна--месяц: vivre en mourant et mourir en vivant (жить умирая и умирать живя.). Reville оч[ень] наивный писатель --считает верх непросвещения людей, когда они живут не признавая ни государства, ни собственности. -- На много мыслей наводить меня это чтение:
   1) Религиозная истина: (Зачеркнуто: признание)сознание в себе невидимого начала дающего жизнь всему и стремление к удовлетворению требований этого начала, познаваемых и каждым из людей, и некоторыми наиболее чуткими к этому сознанию, людьми. И везде одно и то же: выражение этого высшего начала соединяет людей, соединенные люди, под влиянием похотей -- страстей, извращают понимание этого начала и его требований, и соединение одних людей служит основанием и причиной отступления от сознанных требований.
   Тогда появляется вновь более ясно[е] выражение религиозного начала и его требований, и ему подчиняются несколько больших соединений; и опять извращается, и опять положение ухудшается, и требует еще более высокого, общего и ясного выражения требований религиозного сознания, и опять этому высшему сознанию подчиняется большее количество людей, и опять извращается. Но всякий раз большее количество, живя общей жизнью, больше и больше материал[но] улучшают свою жизнь. Так что постоянно с более высоким пониманием религиозной истины и с большим количеством людей, принимающ[их] эту истину, равномерно извращается исти[на] и увеличиваются материальные успех[и] жиз[ни]. Увеличивается и количество соединенных людей, увеличивается общение между людьми.
   Так это шло и дошло до нашего времени, до высшей степени. Половина, если не больше, населения земного шара находится в близком общении между собой, материальные успехи огромны, а между тем последняя высшая истина христианска[я], магометанская, извращена до последней степени. (Все это я думал лучше и, коли Б[ог] велит, изложу понятн[ее]; а это -- не то).
   Второе, на что навело меня чтение Reville'а:
   2) Чувствую, как благодетельно действует на душу изучение или обзор жизни, особен[но] духовной жизни, всех народов земли. Среди каких миллиардов, живших, живущих и имеющих жить, живу я -- ничтож[ное], жалкое, дрянное, чуть чуть сознающее себя существо. Какое безумие думать, что я, мое материальное я, имеет какое нибудь значение посреди этих миллиард миллиардов живших и живущих людей, из к[оторых] большинство и умом и душою выше меня. Если я что нибудь, то только перед Богом и перед самим собой, насколь[ко] я божественен.
   3) Как трудно, а зато как хорошо и радостно жить совершенно независимо от суждения людей, а только перед судом своей совести, перед Богомъ. Иногда испытываю это, и как хорошо!
   4) Память? Как часто память принимают за ум, а не видят того, что память исключает ум, несовместима с умом, с умом самобытного решения вопросов. Одно заменяет другое.
  
   19 Мая. Последний день в Кочетах. Оч[ень] б[ыло] хорошо, если бы не барство, организованное, смягчаемое справедливым и добрым отношением, а все таки ужасный, вопиющий контраст, не перестающий меня мучить.
   Поправлял пьесу и больше ничего. Здоровье хорошо. Снимание портретов (Зачеркнуто: Неприятно, что не могу отказать). Кое что записано, но не стану записывать: поздно и устал. Спал ночью едва ли 3 часа. А весь день оч[ень] свеж.
   20 Мая. Е. б. ж.
  
   [20 мая.] Жив. Но опять спал часа три, даже меньше, но головой свеж и бодр. Далеко ходил гулять. Много думал ночью и кое что записал. Просматривал комедию. Все плохо. Ночью молился своей любимой последнее время молитвой: Господи, помоги мне жить независимо от людского суждения, только перед Тобою, с Тобою и Тобою. Записать:
   1) "Помоги мне, Г[оспо]ди, жить, исполняя только Твою волю". Что это значить? А то, во 1-х, что я личность, могущая мыслить только в пределах пространства и времени, невольно представляю себе невидимое Начало, дающее жизнь всему, тоже личностью, -- не могу иначе;--во вторых, то, что я ничего не хочу, или более всего хочу того, чтобы соединиться с этим Началом, хочу устранить все то, что мешает этому соединению. (Не вышло, а думалось, как сильно, ново!)
   2) Крестьяне считают нужным лгать, предпочитают при равных условиях ложь правде. Это от того, что их приучили к этому, так как всегда лгут, говоря с ними и о них.
   3) Во мне начало жизни всего. Я знаю это не п[отому], ч[то] я изучал мир, а потому, что я чувствую весь мир, живу всем миром, только живу всем миром и чувствую его, сознавая свою ограниченность пространством и временем.
   Себя в пределах своего тела я чувствую вполне ясно; других, одновременно и в одном месте живущих со мною людей, менее ясно; еще менее ясно людей, отдаленных от меня временем и пространством, но все таки не только знаю про них, но чувствую их. Еще менее ясно чувствую животных, еще менее ясно неодушевленные предметы. Но все это я не только знаю, но чувствую тем единым (Зачеркнуто: общим всему), дающим жизнь всему миру, началом.
   4) Профессор пресерьезно описывает Табу, ужасаясь на нецивилизованность "диких", а сам признает Табу собственности, священной собственности, собственности земли.
   5) Подняться на ту точку, с к[оторой] видишь себя (Зачеркнуто: В этом су). Все в этом.
   6) То, что мы называем действительностью, есть сон к[отор]ый продолжается всю жизнь и от к[отор]ого мы понемногу пробуждаемся в старости (пробуждаемся к сознанию более действительной действительности) и вполне пробуждаемся при смерти.
   [7)] 6) Какое высоконравственное условие жизни то, что происходит во всех крестьянских семьях: что возросший человек отдает весь свой заработок на содержание старых и малых.
  
   [Я. П.] 22. Ходил гулять. Думал: (Продолжение записи до слов: 21 Мая пропустил (стр. 56), вписано в подлинник рукой В. Ф. Булгакова.)
   1) Общаясь с человеком, заботься не столько о том, чтобы он признал в тебе любовное к нему отношение, сколько о том, чувствуешь ли сам к нему истинную любовь. (Очень важно).
   II) Все дело ведь очень просто. Завоеватели, убийцы, грабители подчинили рабочих. Имея власть раздавать их труд, они для распространения, удержания и укрепления своей власти призывают из покоренных себе помощников в грабеже и за это дают им долю грабежа. То, что делалось просто, явно в старину, -- ложно, скрытно делается теперь. Всегда из покоренных находятся люди, не гнушающиеся участием в грабеже, часто, особенно теперь, не понимая того, что они делают, и за выгоды участвуют в порабощении своих братьев. Это совершается теперь от палача, солдата, жандарма, тюремщика, до сенатора, министра, банкира, члена парламента, профессора, архиерея, и, очевидно, никаким другим способом не может окончиться, как только, во-первых, пониманием этого обмана, а во-вторых, настолько высоким нравственным развитием, чтобы отказаться от своих выгод, только бы не участвовать в порабощении, страданиях ближних.
   III. 1) Ищет истину и сам находить. Подразделение: а) ищет истину и довольствуется тем, что нашел и б) не довольствуется, не переставая искать.
   2) Ищет истину, но не своим умом и усилием, а в искании других, и смело следует тому, что открыли другие. Подразделение: а) держится одного раз навсегда, б) переменяет..
   3) Не ищет истины, но берет то, что придет в голову или попадается, и держится этого, пока не мешает жить.
   4) Не ищет, но того, что попалось, держится для приличия. Подразделение: а) религиозное, б) научное.
   5) Не признает никакой истины. Подразделение: а) признает это, б) не признает.
  
   21 Мая пропустил. Все так же хорошо себя чувствовал. Мало работал. Ездил верхом. Бабы жаловались. Я сказал Соне. Вечером Андрей и Сережа. Я рано ушел.
   Сегодня 22 Мая. Рано проснулся. Записал то, что переписал Булгаков. Ходил по Засеке, заблудился, вышел к поручику. Очень устал. Поправлял пьесу. Немного лучше, но все еще плохо. Бездна просителей. Кажется, не оч[ень] дурно обходился, применяя правило заботиться но об его мнении, а о своем душевном состоянии. К обеду Ив[ан] Ив[анович] с корректурами и потом замечательный Тульского уезда отказавшийся, пострадавший 8 Ґ лет. Просил Булгакова записать его рассказ. Дал ему 10 р [ублей], Фокин. (Зачеркнуто: Теперь)
   Был с С[оней] неприятный разгово[р]. Я был не хорош. Она сделала все, о чем я просил. 11 часов. Ложусь спать.
  
   [24 мая.] Вчера 23 Мая не записал, а день б[ыл] интересн[ый]. Работал над "книжечками". Ездил к Ив[ану] Ива(новичу]. За обедом Андр[ей)и Миташа. Вечером пришел готовый отказываться, серьезный, умный, потом Булыгин, Голденв[ейзер], Ал[еша] Сергеенко, Скипетров, Николаев. И мне б[ыло] просто тяжело. Мучительно говорить, говорить..... по обязанности.
   Нынче 24. Встал рано, и сейчас 7 часов. Зап[исать]:
   1) Приходят к человеку, приобретшему известность значительностью и ясностью выражения своих мыслей, приходят и не дают ему слова сказ[ать], а говорят, говорят ему или то, что гораздо яснее им, или (Зач: то, что давно) нелепость чего дав[но] доказана им.
   Далеко ходил, думал, глядел, нюхал, собирал цветы. Оч[ень] хорошо на душе. Как будто один с Богом. Дома фыркну[л] на Ил[ью] Васильевича]. Поправлял книжки о Боге и Отречении, и Смирении. Пьеса все плоха, отдал читать. Ездил с Душаном по лесам. Вечером.... чук,2 Скипетров, Ал[еша] Сергеенко, Голденв[ейзер], хорошо говорил на балконе. 12-й час, ложусь спать.
  
   25 Мая. Здоров. Немного походил. Мысль слабо работает. Старательно поправлял и просматривал книжки и недурно. Свез к Ив[ану] Ива(новичу]. Написал одно письмо. Получил письмо от Гусева и книгу Christenthum и Monistische Religion. Все к одному. Не хочу думать. Чувствую себя очень плохим, слава Богу. От Саши письмо. Приехал Сережа. Нечего записывать, признак слабости мысли. Да, был утром юноша учитель, угрожавший самоубийствомъ. Дурно вел себя с ним.
  
   [27 мая.] 26 мая пропустил. Нынче 27 Мая.
   Вчера рано встал. Помню, что дурно вел себя с просителями. Довольно много работал над книжками. Сделал 5 окончательных и две дальнейшие. Ездил немного верхом с Душаном. Саша приезжает. Вечером читал хорошую статью Випера о Риме. Хочется писать о солдате, убившем человека. Рано утром, нет, ночью вчера проснулся и записал оч[ень] сильное и новое чувство:
   1) В первый раз живо почувствовал случайность всего этого мира. Зачем я, такой ясный, простой, разумный, добрый, живу в этом запутанном, сложном, безумном, злом мире? Зачем? .
   2) (О суде). Если бы только понимали эти несчастные, глупые, грубые, самодовольные злодеи, если бы они только понимали, что они делают, сидя в своих мундирах за накрытыми зеленым сукном столами и повторяя, разбирая с важностью бессмысленные слова, напечатанные в гадких, позорящих человечество книгах; если бы только понимали, ч[то] то, что они называют законами, есть грубое издевательство над теми вечными законами, к[оторые] записаны в сердцах всех людей. Людей, к[оторые] без всякого недоброжелательства стреляли в птиц в месте, к[оторое] называется церковью, сослали в каторгу за кощунство, а эти, совершающие не переставая, живущие (Зачеркнуто: Этим) кощунство[м] над самым святым в мире: над жизнью человеческой. Царь обучает невинн[ого] сынишку убийству. И это делают христиане. Бежал солдат, к[оторый] не хочет служить п[отому], ч[то] это ему не нужно. Ох, как нуж[но] и хочется написать об этом.
  
   27. Приехала Саша. Мы оба расплака[лись] от радости. Она слишком бодра. Боюсь. Не в духе я. Но работал, как умел. Иду завтракать. Ездил с Булга[ковым] верхом. Спал. Письмо Ч[ерткова] об Орленьеве. Надо будет постараться кончить пьесу. Количка Ге. Приятен. Слушал его вечером. Саша хороша. Иду спать в 11.
   28 Мая Е. б. ж.
  
   [29 мая.) Жив и пропустил весь день.
   Нынче 29. Вчера мало спал. Ходил и записывал. Работал над книжками. Не оч[ень] доволен. Мало писем. Уехал Булгаков. Вечер, как обыкновенно. Сер[еже) надо победить свое нехор[ошее] чувство.
   Нынче также рано вста[л], в 6. Оч[ень] слаб б[ыл]. С Соней разговор. Она взволновалась. Я боялся, но, слава Б[огу], обошлось. Приехал Трубецкой. Оч[ень] приятен. Тоже работал недурно. Кончил все книжки, сдал Ив[ану] Ив[анови]чу. Вечером поговорил. Воздерживался. Ушел в 11. Теп[ерь] 12-й час, ложусь. От Тани письмецо. Записать есть кое что, да не стану.
   Предисловие никуда не годится. Немного вчера и нынче поправлял пьесу.
  
   30 Мая. После гулянья поправлял пьесу и предисловие. И то, [и] другое оч[ень] плохо. Ездил верхом с Труб[ецким]. Очень самобытно умный человек. Кажется, нечего записывать. Вечером интересный разговор с Николаевой. Ложусь, 12-й час.
  
   [1 июня.] Опять день пропустил. Нынче 1 июня.
   Вчера был не в хорошем духе. Кажется, ничего плохого не было, хотя было много просителей. Писем мало. И к стыду моему, мне это неприятно. Опять все то же поправление и пьесы и предисловия (В подлиннике: предисловие. Далее зачеркнуто: Вечер). Опять поездка с Тру[бецким] в Телятинки. Пропасть народа: Ге, Зося Стах[ович]. Вечером они уехали. Димочка...
   Нынче много спал и, кажется, недурно поправил. Трубец[кой] ездил со мной, и мне немножко подозрительна его лесть и неприятна. Сейчас вернулся и лягу спать. Что то утром хорошее надо было записать. Забыл. Вечер 11, ложусь спать. Саша радует. Читал Чернышевского. Оч[ень] поучительна его развязность грубых осуждений людей, думающих не так, как он. Оч[ень] приятное, доброе чувство к Соне -- хорошее, духовно-любовное. На душе хорошо, несмотря на бездеятельность.
   [3 июня.] 2 и 3 июня.
  
   2-го. Спал много и слабость. Но кое как работал опять над двумя самыми противуположными вещами: предисловием --изложением (Зачеркнуто: всего) моей веры, чем я живу, и глупой, пустой комедией. Немножко подвигается и то и другое. Ездил верхом с Тр[убецким], очень прият[но] по езде, но скучно от него и его лести. Обед. Недоброе чувство к Сер[еже], с к[оторым] (не с Сер[ежей], а с чувством) недостаточно борюсь. Но зато оч[ень] хорош[ее] чувство к Соне. Помогай Б[ог]. Вечером приехала совсем дикая дама с нефтяным двигателем и упряжкой а l'anglaise [по английски) и tout le tremblement [со всем прочим.).
   Нынче, 3-го, встал рано и сейчас же взял[ся] за обе вещи и, не одеваясь, поправил. Ходил гулять. Оч[ень] устал. Еще немного позанялся обеими вещами, и записать:
   1) Все никак не приучусь жить только для себя, только перед Ним, не думая о мнении людей. Не могу приучиться, потому ч[то] требования души перед Ним так переплелись с желанием, -- во многом и совсем совпадают -- одобрения людей, что никак [не] отделишь одного от другого. А как страшно нужно: какая слабость, тревога, неопределенность, когда думаешь о мнении людском, и какая свобода, спокойствие, всемогущество, когда живешь только для себя перед Ним!
   Ездил с Душаном. Вечером хороший разговор с Николаевым. Все тоже чувство к Сер[еже], но борюсь.
   4 июня. Встал рано. Оч[ень] хорошо обошелся с просителями, гулял. Потом письма. Одно серьезное по ответу на эпидемию писательства. Стал заниматься комедией и бросил с отвращением. Предисловие поправил порядочно. Вышел после работы усталый; и десяток баб, и я дурно вел себя, не с ними, а с милым, самоотверженным Душан[ом]. Упрекнул его. Все стало противно.
   Поехал с Душ[аном). Ездил хорошо. Вернулся и застал черкеса, приведшего Прокофия. Ужасно стало тяжело, прямо думал уйти.
  
   [5 июня.) И теперь, нын[че], 5 утром не считаю этого невозможным.
   Пришла милая, милая Таничка. Я всхлипнул, говоря с ней. И этим я б[ыл] гадок. Все я, я, мое удовольствие, а не моя работа. Потом отправился и С[оне] сказал, что все хорошо. И не име[л] против нее ни малейшаго недобро[го] чувства. Помоги, Г[осподи], и благодарю, Г[осподи], не за то, ч[то] Ты мне помог, а за то, что я по Твоей воле такой, что могу простить, могу любить, могу радоваться этим. Обед. Клот "Толстовка". (Последние два слова в тетради Дневника выскоблены В. Г. Чертковым. Воспроизводятся по сделанной фотокопии, хранящейся в АЧ.) Булгаков. И как обыкновенно, и то же к Сер[еже] чувство, но я держался. Невыносимая самоуверенность. Поучительно. Как из за этой самоуверенности люди лишают себя лучшего блага -- любви. Записать:
   1) Человеку говорят, чтобы он работал, а он говорить: (Зачеркнуто: пус[ть]) я не хочу. А если вы говорите, что все должны работать, так пусть всё эти богачи, к[оторые] ничего не делают, покажут мн[е] пример. Они станут работать, и я стану, а без них не хочу (Зачеркнуто: Другому говорят, плати за землю, она дает доход. Дает так пускай она и дает)..
   2) В Детскую мудрость, как нечаянно пирожное съел и не знал, что дела[ть], и как научила покаяться.
   3) Да, надо учиться любить, как учатся играть на скрипке. Но как быть, когда противен всем существом да еще самоуверен? Хочется презирать, но это противно любви. Избегать его? Да, но надо быть готовым полюбить. А для этого: 1) поискать хорошенько, нет ли в твоем отвращении чего нибудь личного: оскорбленного самолюбия и т.п...2) не позволять себе вспоминать и думать о нем недоброе.
   4) Какая прелесть история Параши дуроч[ки].
   Нынче 5 1. Утро. Встал рано, слаб. Записал это. Помоги, помоги, Г[осподи].
   Очень б[ыл] плох целый день. Ничего не работал и целый день сам себе жалок, хотелось, чтоб меня жалели, хотелось плакать, а сам всех осуждал, как капризный ребенок. Но все таки держался. Одно, что за обедом сказал о том, что хочется умереть. И точно оч[ень] хочет[ся], и не могу удержаться от этого желания. Вечером играл Голденв[ейзер], хорошо, но я остался холоден. Ездил верхом и для Труб[ецкого] сидел.
  
   Нынче 6 июня. И опять то же состо[яние] грусти, жалости к себе. Пошел в Заказ. Встретил малого, спрашивает, можно ли ходить, а то черкес бьет. И так тяжело стало! Хорошо оч[ень] думается, но все несвязно, растрепано. Поработал на[дъ] предисловием. Над комедией не мог. От Ч[ерткова) хорошее письмо. После завтрака пришли рабочие Пречистенс[ких] курсов. Очень хорошо с ними говорил. Потом Дима с Телятинскими. Пляска и опять хороший разговор с (Зачеркнуто: муж[иками]) крестьянками. Вечером Голд[енвейзер]. С Сережей лучше. Лег поздно. Очень тяжело. Какое то странное душевное состояние. Как будто что то в мозгу. И все таже слабость. Все хочется себя жалеть. Не хорошо. (В подлиннике: нихорошо)
  
   7 июня. Дурно спал, оч[ень] мало. Поправлял предисловие. Потом сказал С[офье] А[ндреевне] о черкесе, и опять волнение, раздражение. Оч[ень] тяжело. Все хочется плакать. Ездил верхом к поручику. Баба, мать убийцы. Написал письмо в газеты. Вечером Николаев. Оч[ень] бестолково спорил. Никитин.
  
   [10 июня.) 8, 9, 10 июня. Два дня пропустил. Был нездоров и чрезвычайно слаб, особенно 8-го. Так просто, близко к смерти. 8-го ничего не делал, кроме пустых писем. Приехала девушка на костылях, как всегда, с неопределенными от меня требованиями. Неприятны мне были доктора, особенно Никитин с своей верой в свое суеверие и с своим желанием уверить в нем других. Написал оч[ень] плохо в газеты о невозможности помогать деньгами. Но не пошлю. Не надо. Был Орленьев. Он ужасен. Одно тщеславие и самого низкого телесного разбора. Просто ужасен. Ч[ертков] верно сравнивает его с Сытиным. Оч[ень] может б[ыть], ч[то] в обоих есть искра, даже наверно есть, но я не в силах видеть ее.
   10-го было получше, мог заниматься опять предисловием и много читал о бехаизме с дурным чувством, обращен[ным] на себя. Привязался этотъ дьяволъ. Все не могу ото-
   гнать. Но если и не могу отогнать, то знаю, что это не я, а дьявол. И то хорошо. Никуда не выходил. Кстати и холодно. Нынче, 10-го проснулся рано, но спал не дур[но] и чувствую себя гораздо более свежим--сказал бы, что совсем здоровым, если бы не болела голова. Теперь 8-й час утра.
  
   [12 июня.) 11, 12 июня. (Зачеркнуто: Вчера) Третьего дня опять поправлял предисловие. Ничего неб[ыло] такого, что бы стоило помнить.
   Ездил верхом с Булгак[овым]. Вчера тоже. Тяжелые отношения с двумя девицами -- жалкими, но не подлежащими никакой помощи, а отнимающими время.
   Решено ехать к Черт[ковым]. Саша собралась, потом раздумала.
   [Отрадное.] Нынче 12-го поехала и Саша. Боюсь за нее. Легко проехали. Сейчас 12 ч[асов] ночи. Пишу у Ч[ертковых]. Саша подле. Целый день ничего не делал. Записать есть многое. Да: утром ходил к девицам, но не освободился, и к Николаеву, чтобы загладить свой спор.
  
   13 июня. Хорошо спал. Утром опять предисловие. Ходил утром и середь дня в Мещерское. Оч[ень] приятно. Саша и нездорова, и скучает, бедняжка. -- Оч[ень] поразительно здесь в окрестностях -- богатство земских устройств, приютов, больниц, и опять все та же нищета. Вечер[ом] опять поправлял Предисл[овие]. На душе хорошо. Особенно действует на меня молитва благодарности -- только благодарность за жизнь сейчас. Да, благодарю Того, То, ч[то] дало, дает мне жизнь и все ее (Зачеркнуто: и телес д) благо, (Зачеркнуто: даже) -- разумеется, духовное, к[отор]ым я все еще не умею пользоваться, но даже и за телесное, за всю эту красоту, и за любовь, за ласку, за радость общения. Только вспомнишь, что тебе дано ничем не заслуженное благо быть человеком, и сейчас все хорошо и радостно. Теперь 12 час[ов] ночи.
  
   14июня. Уже в друг[ой] книге. Просил Ч[ерткова] выписать из записной: (Далее пункты 1--8 выписаны В. Г. Чертковым из Записной книжки - Цифры мыслей поставлены рукой Толстого.)
   1) (Мысль N. 1, выписанная В. Г. Чертковым, была уже написана собственноручно Толстым 5 июня. N. 3, стр. 61.)
   2) Сердце указывает, что любить, и поэтому, о чем думать, что изучать.
   3) Зло есть только отступление от закона, а тоже и смерть.
   4) О том, что будет после смерти, нам не дано знать; о том же, что уже есть благо, мы можем знать и знаем.
   5) Как естественно, что просвещенные люди закрывают все тело, особенно женщины, оставляя открытым только то, на чем печать духовности --лицо. Оголение тела теперь признак падения. Должно бы быть и у мужчин.
   6) В очень сильном, задушевном молитвенном настроении, хочется молиться. И пытаюсь молиться: помоги мне быть с Тобою, исполнить дело Твое, победить все дурное в себе. И все, что я ни думаю, все не то, все не нужно и сознаю, что просить не о чем, что все, чего я могу просить, все дано мне, все есть у меня. Могу одно: благодарить.
   7) Соединять может только понимание того, что соединяет только одна религия -- одно понимание жизни. Но религии такой нет -- как церкви или Бехаисты, а только стремление к такой единой религии. Мешает единению, во 1-х, непонимание того, что в этом цель, а во-вторых, и главное, -- понимание этого, но с предположением, что эта религия найдена, что она католицизм, Бехаизм (Следующая фраза вписана рукой Толстого.).....
   Истинная религия есть прежде всего искание религии.
   8) Встретил Эстонца прикащика, деловитого, трезвого, красивого человека, и в первый раз ясно понял значение "России" -- Орда, заграбившая хороших, нравственно и умственно стоящих выше орды наций и теперь гордящаяся этим и всеми силами удерживающая покоренных. Как ни отвратительно самое дело, еще более отвратительно оправдание его, величаемое патриотизмом. (Этою записью кончается первая тетрадь Дневника.)
  
   14 июня. 1910. Начинаю новую тетрадь у Ч[ертковых]. Ходил по полям. Занимался Предисловием. Посмотрел старый дневник. Уже 7 месяцев я вожусь все с одним этим. Неужели это все по пустякам. Письма. Мало интересн[ых]. Ходил в Лебучане к сумасшедшим. Один оч[ень] интересный. "Не украл, а взял". Я сказал: "На том свете". Он: (Зачеркнуто: ска[зал]) "Свет один".Много выше этот сумасшедший многих людей, считающихся здоровыми. Спал. Обед. Вечером еще позанялся. Потом Чех с вопросами о педагогии. Хорошо говорили. Только стеснительно записывание. Ложусь спать.
  
   15 июня. Ходил гулять, а потом ослабел и целый день почти ничего не делал: поправил Дек[абрь], попачкал Предисловие и читал Записки Лакея. Все больше и больше сознаю тщету писаний, всяких и особенно своего. А не сказать не могу.
   Записать:
   1) Воспитание зиждется на религиозном обучении, передачей детям в самом доступн[ом], простом виде тех главных пониманий жизни и вытекающего из этого понимания руководства поведения, к[отор]ые одни и те же выработаны во всем человечестве. И вот вместо этого детям внушают, именно внушают религиозное учение старое, извращенное, несогласное с другими учениями и такое, в к[отор]ое сами обучающие ему -- не верят. Относится это ко всем большим религиоз[ным] учениямъ: Браминизму, Еврейству, Буд[изму], Таос[изму], Христианству, Магомег[анству]. Какое ужасное преступление!
   2) Страшно сказать, но что же делать, если это так, а именно, что со всем желанием жить только для души, для Бога, перед многими и многими вопросами остаешься в сомнении, нерешительности. Одно спасение: не разрешая вопроса, в момент настоящего делать то, что сейчас для Б[ога], для д[уши] считаешь лучшим.
   Думать, что можно жить безошибочно, безгрешно -- большое и вредное заблуждение.
  
   16 июня. Встал не рано, все та же слабость. Гулял, ласковый народ. Мне тяжело от того, что Саше тяжело. На прогулк[е] подошел молодой человек и сказал, что я угадываю о счастье, и он просит сказ[ать] ему. И еще женщина о том же и что муж пьет. Был вчера в оч[ень] дурном духе -- видел все en noire (в мрачном свете.]. II это хорошо. Прикидываешь к себе то,